Сначала мне сделалось неловко. Однако, убирать руку с девичьей груди я почему-то не спешил…
Мы, мужчины, довольно часто принимаем женские знаки доверия и дружбы за приглашение к действию, отчего случаются досадные недоразумения. Можно же предположить, что девушка не нашла свободного дивана и без задней мысли прилегла за компанию на широкую кровать. Впрочем, это предположение не выдерживало критики. Ладин халат, в котором ходила Оля, аккуратно висел на спинке стула, а белье лежало на сидении. Да и ничего похожего на одежду на ней не осязалось. Несколько секунд я еще пытался держать себя в руках, но когда они, эти секунды, прошли, понял, что мне с собой не совладать. Бережно, стараясь не разбудить и не сделать больно, я начал ласкать нежную, теплую плоть и, когда она ответила на ласку, вошел в нее, как мог глубоко, так что наш спящий тандем сделался единым.
Оля, не просыпаясь, по-детски всхлипнула и еще теснее прижалась ко мне. Началось что-то очень медленное, нежное, идиллическое и прекрасное. Наши встречные движения были замедленными и долгими. Все происходящее было затуманено не прошедшей дремой. Создавалось ощущение, что мы видим общий чудесный сон, так нереально и нежно было происходящее между нами…
– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросила Ольга, когда мы, окончательно проснувшись, лежали рядышком, почти не касаясь друг друга.
– Пожалуй, – согласился я, – у меня есть приличный коньяк.
– Сейчас принесу, – нежным, воркующим голосом сказала девушка. – А я выпью «Мартини» с соком.
Оля, не одеваясь, ушла на кухню, а я начал размышлять о том, что свадьбы и похороны почему-то очень сексуально стимулируют свидетелей. В создавшейся ситуации неприятно было только то, что все случившееся происходило не вовремя. Я оказался на пике событий, и отвлекаться на любовный роман у меня не было ни времени, ни душевных сил. Приключение казалось милым, но, как подсказывал опыт, все, что касается эмоциональной сферы, простым не бывает. Ольга, бесспорно, девушка интересная, но у нее сейчас слишком много жизненных сложностей. Тем более, что у меня нет никаких предпосылок в нее влюбиться. Можно, конечно, попытаться удержать отношения на «достигнутом», но я не был уверен, что это устроит «партнершу».
– Выпить подано! – объявила Ольга, вплывая в спальню с подносом, уставленным рюмками и бутылками.
У нее, между прочим, хватило такта не начать с места в карьер обсуждать случившееся. К тому же, поставив на журнальный столик напитки, она забрала свои вещи и вернулась полностью одетой, как бы показывая, что в наших отношениях пока ничего не изменилось. Это говорило в пользу ее вкуса и воспитания.
– Давай подумаем, что делать дальше, – предложил я, тоже отправляясь одеваться в ванную комнату. – Выпить мы всегда успеем.
– Так ты думаешь, это убийство как-то связано с нами? – встретила она меня вопросом, когда я вернулся.
– Думаю, связано, тем более, что, когда я ходил за продуктами, мне показалось, что за домом следят.
– А как ты думаешь, кого это убили?
– Наверное, произошла ошибка. В нашем доме, сколько я знаю, никакие богачи и криминальные авторитеты не живут. Убитого я никогда раньше не видел, да и морда у него не бандитская, во всяком случае, на новых русских он не тянет.
– А я не успела ничего толком рассмотреть. По-моему, парень как парень… Как ты думаешь, милиция поймает убийцу?
– Понятия не имею. Если найдут мотивы или свидетелей, может быть, и поймают. Я об этом деле знаю ровно столько же, сколько и ты.
– Ну, не скажи… – протянула девушка и, как мне показалось, недоверчиво посмотрела на меня. Этот ее взгляд мне не понравился. Я, естественно, внешне ничего не показал, но в голове тут же закрутились подозрения. Почему Ольга сказала следователю, что когда слышала выстрел, я мылся? Почему она так долго сидела в туалете, словно давая мне возможность замести следы? Что она знает и о чем догадывается? Зачем, в конце концов, позволила соблазнить себя, вернее, сказать, соблазнила меня?
Вопросов ее взгляд вызвал много, вот только ответов на них не было.
– Интересно, – сказал я будничным голосом, – милиция уже уехала? Когда нам можно будет выйти из квартиры?
– Ты куда-нибудь собираешься? – встревожено спросила она. – По-моему, нам пока лучше из дома не выходить.
– Это я так, вообще, – ответил я и, открыв окно, выглянул во двор.
Основные силы правопорядка уже уехали. Во дворе стоял только патрульный «УАЗик», и около оставшихся милиционеров толпилось несколько теток.
– Я, пожалуй, схожу, посмотрю на место преступления. Все-таки в нашем доме не каждый день убивают людей, может, узнаю что-нибудь новое…
Не дожидаясь ответа, я отправился на лестничную площадку. Возле нашего входа в лифт никого не было. Тогда я выглянул на лестницу и наткнулся на хмурого участкового.
– Сюда нельзя, не положено, – остановил он мою попытку проникнуть на место криминальной разборки.
– Ой, как интересно! – раздался из-под моей руки нежный голосок. – А вы убийцу уже поймали?
– Это тайна следствия, – совсем иным тоном, приосанившись, ответил милиционер, глядя мимо меня. – Вы, кажется, из соседней квартиры?
– Так его здесь убили, и он тут лежал?! – почти с восторгом воскликнула Оля, протискиваясь мимо меня в «запретную зону».
– Да, вот тут место, где лежало тело, очерчено медом, – охотно пояснил старший лейтенант, разом теряя всю свою недоступность, – да вы проходите, смотреть можно, только ничего не трогайте.
– А кто его убил, уже известно? Он из нашего дома? Ой, тут кровь! – тараторила Ольга, очаровательно улыбаясь милиционеру. – А вам одному стоять не страшно? Я бы не смогла, я ужасная трусиха, а вдруг убийца вернется! Говорят, они всегда приходят на место преступления!