Церемония началась. Возле священной реки собрались все жители пусто-ши. Здесь были и маленькие дети, и женщины, и мужчины. Не видел Иворуа среди тех, кто пришел выпить вод, разбавленных эликсиром Жизни, только лишь стариков и старух. Среди толпы можно было встретить пожилых гоблинов, украшенных сединой троллей и покрытых морщинами орков, но все они были в состоянии держать в руках оружие и идти в бой. Когда-то давно темный слышал о страшном обычае, распространенном среди зеленых по которому для того чтобы выжить существа уводили своих стариков далеко в пустошь, к горам и оставляли их там на верную смерть… Это было жестоко, но в тех условиях, в которых оказались существа, загнанные в бесплодные земли, такой по-ступок можно было объяснить жаждой выжить. У гоблинов, орков и трол-лей не было возможности кормить нетрудоспособных. Пустошь с потом и кровью давала им каждый миг жизни, за что они молились своим богам… и раздели провиант с теми, кто не вложил в его добычу сил, они могли ускорить процесс вымирания. Как бы ни был ужасен этот обычай, он был обусловлен лишь стремлением продолжить свой род. Иворуа глубоко в сердце верил и знал, что каждый раз, отправляя своих стариков к горам на верную смерть, эти зеленые существа отрывали от себя часть души, проклинали людскую расу, а на месте потери зияла дыра, невосполнимая и неизлечимая временем. Это была еще одна причина, по которой в добродушных сердцах зеленых существ годами вскипали ярость, гнев и злость на поработителей Ториана – людей.
Иворуа заметил, что после того, как жидкость из колбы попала в реку, цвет священных вод изменился. Теперь из кристально голубого цвета вода окрасилась в голубовато-зеленоватые оттенки. Казалось бы, небольшая колба эликсира в целой реке,… но что значила мощь темных духов, питавших своими силами Рубиновую скалу, что в самом центре Фларлана. Заметили преобразование и гоблины с орками и троллями. Те, кто стоял в очереди к реке, заворожено наблюдали за течением вод, вертя в руках горшочки из обожженной глины. Те же, чья очередь наступила, набирали воду из реки так аккуратно и бережно, что у бедолаг тряслись руки и колени. Иворуа прекрасно знал, что такое для зеленых обитателей пустоши святыня, и с каким трепетом они к ней относятся. Он стоял, наблюдая за происходящим на небольшом холме неподалеку от священной реки, закутавшись в покрывало, которое ему все-таки принес Сугрун. Даже в тунике и штанах, не привыкши к местной температуре, можно было замерзнуть и слечь с воспалением легких или бронхитом, чего сейчас никак не хотелось допускать.
Как понял эльф, сегодня у реки собрались все те, кто остался от тех многочисленных и сильных рас, которых в свое время изгнали из своих земель люди. Всего несколько тысяч человек из десятков, если не сотен тысяч. Конечно, многих безжалостные баталии и маги убили в боях, устроив настоящую резню, ни в чем не разбираясь, накатив волной на ничего не подозревающих гоблинов, потом троллей, а затем и орков. Пользуясь глупостью зеленых, на первых порах, хумансы убили многие тысячи существ, потому что никто из них не хотел сражаться, а пытался остановить нападавших угощениями и песнями с плясками. Иворуа доводилось слышать, что те существа, кто выходил вперед, держа в руках испеченные пироги, распевая песни, просто на ходу сметались воинами и магами. Но многие десятки тысяч были загнаны сюда. Теперь перед глазами темного были все те, кто остался с тех пор, те, кто перекочевал на север, и с каждым годом зеленых жителей пустоши становилось все меньше и меньше, хотя рождаемость существ была высокой,… но еще выше была смертность. Вот уже несколько тысяч, а через несколько лет, если ничего не изменится, пустошь продолжит забирать свои кровавые плоды, и от былого населения останутся сотни, а потом и десятки.
«Все изменится» - твердо заверил себя Иворуа.
Те из существ, кто уже успел насладиться вкусом священных вод, не спе-шил расходиться по шалашам. Они так и остались стоять на поляне и с восхищением наблюдали, как делают это их товарищи и родственники, живо обсуждая друг с другом свои впечатления. Орк разговаривал с троллем, тролль с гоблином, а гоблин с орком. Все понимали друг друга, улыбались и обнимались. Иворуа понимал, что пустошь сблизила этих существ настолько, что теперь они готовы действительно умереть друг за друга, не задавая вопросов. Да и не свойственно этим существам их задавать. У них чистые открытые сердца, и порой они даже могут простить врага, как когда-то хотели простить человека. А человек только лишь плюнул этим зеленокожим существам в душу.
Иворуа заметил, как к нему на холм поднимаются от реки вожди племен. Гоблин, орк и тролль. Эти трое, по заведенному здесь ритуалу, первыми вкусили священной воды, разбавленной эликсиром Жизни, и теперь их лица светились от счастья. В глазах застыл неописуемый восторг. Они подошли ближе, и каждый из вождей крепко пожал эльфу руку и обнял его за плечи.
- Моя хочет сказать тебе спасибо, темный-темный, – сказал вождь гоблинов. – Союзника спасти наши раса от Чумки, и теперь наша готова воевать и идти в поход.
- Я только лишь выполнял приказ Великого Совета, – пожал плечами Иворуа. – Поэтому не стоит.
- Ты был избран священный духа Тьмы Фларлана, – покачал головой вождь троллей. – На тебе лежит печать святости. Ты посол между эльфа и нами. Это великий честь.
- Может быть, но я выполнил свой долг и больше мне не дано никаких указаний.
- Дык, ты не идти в поход с нами? Не поддеживать орка, гоблина и тролля? – удивился вождь орков.
- Я не знаю. Я не имею распоряжений на этот счет.
- Но ведь наша верить-верить в твоя.
- Дык, хотим, чтобы ты шел с нами.
- Для нас посол Фларлана в наших войсках большая честь. Мы пригласить тебя. Ты пойти? – спросил вождь троллей.
Иворуа вздохнул. Он не знал, что ответить этим троим. Члены Великого Совета не давали ему никаких распоряжений на этот счет. Все, что он должен был выполнить, он выполнил. Задание было закончено. Далее служба Великому Совету и жрецам Фларлана прекращалась. По сути, с этого момента он действовал на свое усмотрение, не будучи обременен интересами священного леса. Можно было вернуться обратно во Фларлан, можно было вернуться в Тарибор, где через несколько дней у него заканчивался служебный отпуск. Но, зная, что предстоит впереди, нужно ли было возвращаться в священный лес или в Тарибор. Это, по сути, означало одно – отстраниться. Иворуа посмотрел в глаза вождей. Честные, добрые и открытые они смотрели на него с надеждой и некоторым восхищением, непоколебимой верой. Наверное, точно также на него смотрели бы и его друзья Тыф и Гурдун. Они не поняли бы этого ухода. Особенно малыш Гурдун, который так верил в Иворуа. Наверное, уйти означало предать…
«Предать друзей?» - подумал эльф.
Нет, скорее всего, предать самого себя и то, во что он верил. Начиналось неизбежное, война, и он просто не мог остаться в стороне. Иворуа еще некоторое время, молча, смотрел на вождей и потом гулко выдохнул.
- Когда вы планирует выходить? – спросил он.
Казалось эти трое и не ждали другого ответа от Иворуа.
- Завтра утром-утром. Наша готова в поход и с утра все будет готово, – ответил гоблин.
- Армия тролля, армия гоблина и армия орка, – принялся перечислять вождь троллей, загиная пальцы на руке. – Еще пойдут старшие тролля, меткие тролля, гоблина шамана, гоблина копье, гоблина праща, – он загнул все десять пальцев и на секунду растерялся, но потом поднял вверх один сжатый кулак, а затем и другой. – Орка дубина и орка топора.
- Дык, орк лучник тоже пойти, – заметил вождь орков.
- И орка лука, – поправился тролль.
Маленький вождь гоблинов присел на корточки и принялся что-то рисовать на промерзшей земле камешком от четок. Получилась линия с неровными очертаниями, в которых Иворуа смог узнать сосны. По всей видимости, гоблин хотел изобразить на земле подобие карты. Вождь провел пальцем вдоль линии.
- Наша пойти вдоль граница несколько десятков миль-миль за один бросок-бросок. Отсюда, – он указал в точку на импровизированной карте, где был нарисован какой-то круг, по всей видимости, город или населенный пункт, но, как понял Иворуа дальше из слов вождя, это оказался пограничный торианский гарнизон. – Здесь наша находиться сейчас и укрепления сильное-сильное. Но наша обойти вдоль укрепления досюда, – он провел пальцем до следующего кружка вдоль нарисованных сосен. – Здесь стоять Бешгар, и здесь наша переходить границу-границу, – пояснил он.