В шатре послышались одобрительные голоса. Милиний взвесил слова Тамалия и закивал, показывая всем своим видом, что король прав.
- У кого-нибудь еще есть идеи?
Никто не ответил.
- Тогда сейчас же сворачиваем и выступаем на Курнем. Мы должны взять город уже завтра к вечеру.
Тамалий смотрел из окна Капитолия, как его воины воодушевленные жаждой крови и легкой расправы превращали Курнем в руины. Армия светлых эльфов стояла в городе почти сутки. Город сдался без боя, рассчитывая, что лесные жители сжалятся над горожанами и предоставят перемирие, которого те так жаждали. Но нет. Местальэ не знал пощады в этой войне. По всему городу горели костры, в которых сжигали слуг Спасителя и тех немногих магов, что остались в городе, делая с ними все то же самое, что делали люди с эльфами, когда шла та, поработительная война много лет назад. Улицы были заставлены виселицами, на которых каченели трупы, утыканные стрелами. Эльфы, развлекаясь, обстреливали повешенных курнемианцев, соревнуясь в меткости стрельбы из лука и в бросках копий. Этот город в отличие от Сертага и Ломена успел узнать, что такое Черная смерть. Когда светлые вошли на его улицы, они столкнулись с вонью и гниением разлагающихся тел. Многие жители проявляли безразличие к происходившему, принимая смерть от копья или стрелы, как благо и избавление. Но больше всего ненависть жителей священного леса вызывали те, кто при виде отрядов лесных воинов начинал петь молитвы какому-то Спасителю, славя его и утверждая, что Чума и атаки нелюди - это есть расплата за их грехи. Их ждала самая жестокая расправа, уготовленная людям жителями вечнозеленого Местальэ. Они верили в какой-то последний день, верили, что каждому воздастся за грехи свои. Тамалий был наслышен про распространившуюся среди хумансов сказку о неком Спасителе-чудотворце и относился к ней не более чем с презрением, как к никчемной попытке людей замолить свои злодеяния. Нет, свои грехи можно было смыть только кровью. Король одернул занавеску и отошел от окна.
Альфия сидела в углу комнаты на кровати, прижав коленки к груди и по-ложив на них подбородок. Она была бледна как никогда, под глазами девушки образовались темные круги. Практически всю ночь Альфия не спала. Ей снова приснился кошмар, и впервые девушка рассказала отцу о том, что видела в своем сне. Альфие снилось то, трактовки чему не знали даже жрецы священного Местальэ. Тамалий оказасля рядом в тот миг, когда девушка проснулась ночью вся в поту. Из ее носа стекали две струйки алой крови, а глаза смотрели куда-то вдаль. У Альфии был шок, и Тамалию пришлось долго успокаивать приемную дочь, прижав беднягу к себе и шепчя на ухо какие-то слова. Только потом, гораздо позже, когда девушка пришла в себя, выпив зеленого чая, она сумела рассказать о том, что ей снилось. Тамалий помнил слово в слово ее рассказ. И до сих пор королю священного Местальэ было не по себе от услышанного. Альфия говорила, что во сне она была на востоке и видела Тьму. Какие-то красные блики, огромные тянущиеся вдаль проходы, она гуляла среди них, трогала руками стены. На стенах были выгравированы надписи, которые девушка пыталась прочесть, но тщетно. Иероглифы писались на незнакомом языке. Один из проходов вывел девушку в огромный зал с величественными уходящими высоко в неразличимую бездну колоннами. Альфия шла вперед, пока не наткнулась на пустоту. Да, она назвала то, что видела во сне именно этим словом – пустота, какая-то поглощающая окружающее пространство аура, медленно растекающаяся из ничего в никуда, накрывая зал и колонны будто одеялом. Все будто бы обрывалось там, мир как будто кончался на этом пороге, уносясь в бесконечную пустоту. Она сказала, что во сне она попыталась заглянуть туда… На этом рассказ Альфии обрывался. Каждый раз, вспоминая о том, что она увидела внутри пустоты, Альфия начинала плакать и уходила в себя. И как Тамалий не пытался узнать у девушки, что же случилось там во сне, что так расстроило его приемную дочь, сделать это у старого короля так и не получилось.
Разведички доложили, что Бордерик по-прежнему идет восточнее Курне-ма, в нескольких десятках миль. Записку, которую он отправил сыну вчера вместе со своим шпионом, не удалось доставить по месту. Шпион был перехвачен людьми и убит. Хорошо еще, что этот бедняга не знал ничего о планах Местальэ… Но такой поворот менял планы. Теперь приходилось оставлять Курнем и двигаться по направлению к Акрану, в нескольких десятках миль поодаль которого его войска встретятся с Бордериком и низшими расами. И только там войска Местальэ разойдутся с гоблинами, троллями и орками по разным участкам фронта. По сути, рванув в Курнем, оставив в целостности Авлан, они обманули сами себя не выиграв ни времени, ничего другого. Сейчас Авлан мог быть разрушен. И кто знает, может быть, поступив так Тамалий повелся на поводу у людей? Может быть, император Нравон просто оказался хитрее в этой игре? Рассуждать и думать на этот счет не хотелось.
Походив по комнате, Тамалий подошел к Альфие и поцеловал приемную дочь в лоб. Бедная девочка. Она столько пережила с тех пор, как это все началось. Он должен закочить войну одним ударом, в том числе и ради Альфии. Может быть тогда ей перестанут сниться сны, от которых девушка будет вскакивать по ночам вся в слезах, может быть тогда она перестанет бояться и вздрагивать от каждого шороха. Альфия, похоже, не обратила на стоявшего рядом отца никакого внимания. Девушка вдруг стала раскачиваться из стороны в сторону.
С улицы раздался звук труб. Тамалий, вздохнув, подошел к окну и выглянул. Гридулий начинал строить войска. Постепенно туда стягивались эльфы со всех концов Курнема. Отряды брали ровный строй, готовые выступить в поход, во время которого решится судьба священного леса. Где-то вдалеке, в десятке миль отсюда, стояла столица Империи непобедимого Императора людей Акран. Туда и лежал путь его армии. Король Местальэ знал, что близился час расплаты.
Войско зеленокожих за один переход прошло с запада вольные земли аллодов и обогнуло на юго-востоке лес Местальэ. Казалось гоблины, орки и тролли не чувствовали никакой усталости. Выпучив глаза, они готовы были идти вперед и только вперед, гонимые какой-то неведомой силой, которая питала их энергией и позволяла забыть об усталости. Бордерик с тех пор, как он присоединился к жителям пустоши в их походе, ни разу не ел и даже не утолял жажду. Похоже, единственное, что ему было нужно, это лишь следовать вперед, подчиняясь какому-то необъяснимому зову. Иворуа порой часами наблюдал за принцем светлых эльфов, и все чаще ему казалось, что Бордерик сошел с ума. Однако темный чувствовал к этому молодому принцу какую-то необъяснимую тягу. Она не была похожа на то слепое поклонение, с которым за Бордериком следовали зеленокожие существа, подчиняясь любому его слову и взгляду, но Иворуа чувствовал, что не может без принца… Ему необходимы его присутствие, его взгляд, ощущение близости… Это пугало. Еще больше пугало, что поделать что либо с этим эльф не мог.
Сейчас они шли к югу от Местальэ по направению к так называемой западной «полосе городов»: Лауруну, Сертагу, Ломену и Авлану. Города получили такое условное наименование среди купцов, потому что через них пролегала западная часть Купеческой дороги и вереницами шли торговые караваны с Зеленых морей. Все города, за исключением цитадели Лауруна располагались аккурат на пересечении важнейших дорог. Ломен занимался исключительно торговлей, будучи связанный с сетью других торговых городов, и именно там базировалась купеческая гильдия Ториана. Авлан, ввиду своей близости к столице Империи Акрану и вечно неспокойным и разгульным деревушкам морских волков на юге, выполнял функции своего рода форпоста. Такую же роль форпоста можно было отдать и Лауруна, цитадели с гораздо меньшим населением, чем в Авлане. Сертаг был менее развит, и его можно было смело отнести к провинциальному центру, где собирались промышленники разных отраслей. В целом же, это были крупные, сильные города и, насколько был осведомлен Иворуа, маршрут войска зеленых лежал именно через «полосу городов», в обход только лишь цитадели Лауруна, так как до этого хумансового пункта войску зеленых было бы необходимо сделать лишний переход, что задержало бы жителей пустоши в пути. На этот раз темный считал, что этот путь является наиболее правильным и безопасным, так как по нему уже прошли войска Местальэ Тамалия Зеленого. Иворуа, при всем уважении к боевым способностям людей сомневался, что после недавней схватки с Тамалием, в верхах одного из трех городов захотят провести еще одну схватку с низшими расами. Люди далеко не глупы и перед тем, как ответить, они тщательно подготовятся, не став бросаться из огня да в полымя.