- Конечно естественно, как мы можем ее не нарушать, если это не наша сфера. Мы не можем направить этот поток Силы, – заметил Норгеал.
- Именно поэтому, любое действие здесь рождает, по сути, противодействие, выраженное в таком своеобразном поведении леса.
- Мне приходилось слышать, что кто-то из прихвостней Некреуса даже за-щищал диссертацию на подобную тему о свойствах Фларлана и его ипостасях, как элементов цикличности Сил, – сказал Норгеал. – Так вот он связывает сие свойство священного леса исключительно с взаимодействием Фларлана и Рубиновой скалы, которая как мощнейший источник Силы поглощает энергетику окружающего пространства. Попросту говоря, Фларлан выступает неким промежуточным звеном…
- Ба! – перебил Горлан. – Тоже мне, они там в своей башне такого наплетут, что слушать порой противно. Это что значит, источник Силы эту Силу еще и поглощает? Что за глупости такие. У темных духов Рубиновой скалы другая ипостась и им наша энергетика как несвежий ужин – не вызовет ничего кроме расстройства, в данном случае магических полей – улыбнулся маг.
- В диссертации говорилось о возможности конденсирования Сил…
Такая чрезмерная ученость раздражала гнома, который не понимал и половину из того о чем говорили четверо магов. Например, то, что говорил Норгеал о взаимодействии Рубиновой скалы и Фларлана.… Но общий смысл был ему ясен. Лес ослаблял магов, творящих инородную волшбу. Тунде было известно, что маги огня, каковыми например являлись эти достопочтенные всадники-огневики, навряд ли могли овладеть столь же хорошо стихией земли или воздуха. Возможно, молния даже стала бы для них пределом, и это при том, что они были маги высшего класса, а Горлан входил в число членов гильдейского Конси-лиума Гетиза. Точно также маг воздуха не мог устроить камнепад, овладев магией земли. Принцип разделения в чистейшем проявлении давал о себе знать. Также и с Фларланом. Лес со своей магией природных Сил не позволял дотронуться до себя чужакам. Впрочем, такие знания, к сожалению, никак не могли помочь… Тунде оставалась сжимать, что было сил, зубы. Пока крепки чары магов, пока крепко заклинание Цепи, он понимал, что из этой ловушки ему с бойцами не выбраться. Нечего было и думать. Гном тешил себя мыслью, что каким-то чудом артефакт, добытый на Хребте Мертвых, по - прежнему лежал в мешочке, крепко привязанном к его поясу. И, видимо, благодаря каким-то чудесным свойствам священного леса, о которых как раз говорил Горлан, импульсы его Силы, удавалось почувствовать только его владельцу.
Тунда тщетно выжидал секундное послабление в чарах Цепи. Заклинание на ослаблялось ни на миг. Хотя, будь такой шанс, гном, ни мгновения не колеблясь, метнул бы кинжалы, припасенные про запас в сапогах. Но на все это требовалось одно. Время. Время и, конечно же, свобода действий, которой не было.
Их небольшая группа вышла на довольно просторную опушку холмом возвышающуюся над остальной чащей леса. Гном ничуть не удивился, когда увидел, как в разные стороны бросились олени, при виде приближающихся магов, видимо почувствовав чужую волшбу. Подул прохладный ветер. Тунда, наконец, смог вздохнуть полной грудью. На мгновение гному показалось, что он уловил, как ветер принес какой-то посторонний запах. Это не был свежий запах листвы, запах какого-либо животного, нет. Это было, что-то похожее на… Тунда еще раз вздохнул. Но мимолетный запах, подхваченный ветром, ускользнув, оставил только вопросы. Скорее это было похоже на запах человеческого тела? Тунда метнул взгляд по сторонам. Обоняние не могло подвести. Но теперь воздух был также чист и свеж, как и прежде. Пахло свежестью леса, неужели собственный нос впервые за долгое время подвел его? Поляна внешне выглядела спокойной. Те же деревья, растущие все выше и выше в небеса, изумрудная трава. Тунда выдохнул спокойно. Нет, все же показалось. Однако не успел он подумать об этом, как глаза уловили едва заметное движение среди деревьев. Олень? Или… Тунда попытался повернуть голову, чтобы проследить движение, но нет – чары Цепи крепко держали тело в своем повиновении. Он сжал зубы и, почувствовав, что прикусил язык до крови, сплюнул сквозь недвижимые губы. Однако, вместо плевка слюна, накопившаяся во рту, полилась по подбородку, перемешанная с кровью. Однозначно там кто-то был. Меж тем между магами продолжался разговор.
- …Не уверен. Увы, нам придется идти до Тарибора без каких-либо перевалов, – говорил Горлан.
- Не боишься за наших путников? – спросил маг на лошади с родимым пятном.
- Не будем жалеть Силы и, если придется, будем питать их своей энергией.
- По всей видимости, при… - говорил Тэодорий, однако маг вдруг резко замолчал на полуслове и, схватившись за горло, рухнул, словно подкошенный на опушку. Из-за капюшона показался хвостик черной гадюки.
Тэодорий ехал последним, поэтому остальные маги проехали еще несколько футов прежде, чем заметили, как упал их друг. Глаза всадников устремились на труп мага.
- Тревога! – вскричал Горлан, поднимая своего жеребца на дыбы.
Все это произошло за какие-то доли секунды. Из леса послышался боевой клич, и не успели маги даже придти в себя, как откуда-то сверху на них посыпался град стрел. Горлан неуверенным жестом описал в воздухе полукруг, создавая вокруг себя защитное поле-барьер и стрелы, не долетая до магов, упали в траву, столкнувшись с невидимым барьером. Из кустов послышались крики, и на опушку выскочили, держась за живот, несколько замаскированных под листву бойцов. В следующий миг, их, будто мыльный пузырь, разорвало изнутри бушующим пламенем. Тунда только успел заметить, как Норгеал сжал кулак. Заклинание, сотворенное магом почти мгновенно, было из высших у огневиков. Следом ударил третий маг. В стороны метнулись, излюбленные мастерами огня, фаерболы, устремившиеся вверх, туда откуда пришелся удар лучников. На землю упало нескольно человек, охваченных пламенем и перекатывающихся по траве, пытаясь затушить, словно прилипший к телу, жидкий огонь. Но попытки лучников были тщетны, тело горело заживо, и по опушке разнесся запах поджаренной плоти. Однако те, кто под-караулил магов, тоже знали свое дело. Они не сидели сложа руки и умело воспользовались тем, что волшебники до сих пор не до конца пришли в себя. Тунда только и смог, что уловить среди деревьев силуэты двух половинчиков, метнувших ножи. Блеснула сталь, и лошади, незащищенные заклинанием Горлана, рухнули, как подкошенные на земь. Половинчики порвали точными ударами связки на ногах животных, и кони, подавшись вперед, завалились на опушку, потащив за собой всадников. Маги оказались не готовы к такому повороту. Чародей, так удачно метавший фаерболы, оказался прижат под своим конем и потерял сознание, не успев среагировать на происходящее. По сути, это означало только одно для мага – конец. Горлан и Норгеал, только чудом выбравшись из-под лошадей, успели отбить, брошенные сразу с нескольких сторон, кинжалы. Тунда заметил, как по лбу Норгеала заструилась кровь, окрашивая бороду мага алым цветом, под стать его плащу. Капюшон мага спал, и на лице отразилась гримаса боли. Горлан выглядел лучше, но и на его лице от напряжения творимых чар вздулись вены. Тунда чувствовал, как с каждой секундой слабеют чары Цепи, державшей его тело в полном повиновении служителей гильдии Огня, но пока Цепь была через чур крепка, чтобы хоть как-то вмешаться в происходящее или, воспользовавшись ситуацией, улизнуть в лес.
Норгеал вновь сжал кулак, запустив фаерболом куда-то в чащу, но на этот раз промахнулся. Второму магу удалось огненной стрелой прожечь насквозь половинчика, того самого, который перерезал сухожилия лошадям. Маги переглянулись и взялись за руки, но не успели они замкнуть кольцо Силы, как Тунда увидел появившегося среди деревьев Орка. Детина держал в руках камень и, что было сил, запустил им в затылок Норгеала. Маг не успел отбить удар и, зашатвшись, с пробитой головой упал на земь. По опушке растеклась густая темная кровь. Но, надо было отдать должное магам, они забрали с собой немало нападвших. Горлан с трудом держался на ногах и тогда, когда в то место, где стоял маг полетели несколько камней, копье, стрелы и кинжалы, он вдруг исчез. На опушке, в том месте, где стоял чародей, заструилась тонкая струйка красного дыма. Тунда почувствовал, как исчезло заклятье связывающих его Цепей, и он опустился на опушку. Тоже самое произошло и с его бойцами. Гномы, попадав на землю, медленно поднимались на ноги после действия чар, только-только приходя в себя.