Противостояние

* так в Афганистане величали Александра Македонского

** ХАД, Хадамат-этела-э-давлати - афганская госбезопасность, аналог КГБ

*** Мактаб аль-Хидмат, Организация содействия, возглавляемая Осамой Бен Ладеном, курируемая ЦРУ и службой общей разведки Саудовской Аравии (Аль-Мукхабарат Аль-Амма). После вывода советских войск из Афганистана и падения коммунистического режима Наджибуллы получила новое название - "Аль Каида".

**** замок - заместитель командира

***** залетчик - человек, постоянно нарушающий устав и дисциплину и залетающий из-за этого на гауптвахту

****** В Чирчике была учебная часть и стоял батальон спецназа. Сейчас на базе этого создан узбекский спецназ.

******* Царандой - афганская милиция, хотя скорее это внутренние войска - по характеру выполняемых задач. Впрочем, в воюющем государстве другой милиции и быть не может.

******** Розовый дом - на слэнге так назывался штаб сороковой армии, он находился в доме из красного кирпича, очень редкого для Афганистана. Почему не красный - не знаю.

********* Мишка, он же Метла - Ми8 или Ми17, транспортный вертолет. Ми24, штурмовой вертолет прозывался "Крокодил" или "Полосатый", тяжелые транспортники Ми 6 и Ми26 - "Корова".

********** ФОТАБ - осветительная авиабомба

Пакистан Где-то в районе Исламабада 22 сентября 1986 года

Ехать пришлось долго - хотя и с относительным комфортом, на тяжелом американском джипе, не армейском, а гражданском. В последнее время такие поездки стали часты - ЦРУ не имело здесь своего авиапарка, а пакистанцы выделяли вертолеты и самолеты очень неохотно. Мало того - уже неоднократно сотрудники ЦРУ замечали, что за ними местная служба безопасности ведет слежку - во враждебной и даже нейтральной стране это было бы воспринято нормально - но в дружественном Пакистане такое отношение местных властей заставляло сильно задуматься. Генерал Мохаммед Зия Уль-Хак, военный диктатор Пакистана, зверски убивший своего предшественника, демократически избранного Али Бхутто и правящий в стране железной рукой в последнее время начал зарываться. На Пакистан и так выделялась львиная доля "черного" бюджета ЦРУ, предназначенного для борьбы с коммунистическим проникновением в разных странах мира, и это не говоря об официальной помощи, проводимой по линии как министерства обороны, так и госдепартамента США. В страну валом валили деньги - до миллиарда долларов безвозмездной помощи ежегодно только от США, поставляли новейшее оружие. В Пакистан на вооружение ВВС по бросовой цене поставили новейшие на то время F16, шли переговоры о поставках танков М1А1 Abrams - но диктатору этого было мало. На секретных переговорах в конце прошлого года он поставил перед американскими переговорщиками условие - если они желают, чтобы Пакистан и дальше боролся с СССР - Америка должна продать Пакистану ядерное оружие и средства доставки, как гарантию от удара советской армии непосредственно по пакистанской территории. А вот этого делать было категорически нельзя - поскольку обладание ядерным оружием превращает второстепенную захолустную державу, какой Пакистан и являлся, в игрока мирового уровня, способного на равных говорить с кем угодно. Американцы поставить ядерное оружие категорически отказались, в качестве компенсации предложили увеличить поставки самолетов - но этого было уже мало. В отношениях наметилось определенное похолодание…

Темно-серый джип, с наклейкой в виде американского флага на затемненном стекле лихо подрулил к КПП базы ВВС Пакистана в окрестностях Исламабада, столицы этого государства - той самой, на которой стоял и президентский С-130, предназначенный для полетов по стране. Несмотря на то, что перед постом был установлен большой плакат, на котором, в том числе и по-английски было предписано заглушить двигатель и предъявить документы, водитель Шевроле этого делать не стал. Вместо этого он трижды, громко и раздраженно просигналил.

Вышедший из бетонного здания рядом со шлагбаумом раздраженный младший офицер - невысокий, усатый в подражание диктатору, с белой кобурой на поясе, разглядел машину, увидел дипломатические номера и спецпропуск на лобовом стекле, раздраженно заорал на сгрудившихся рядом подчиненных, чтобы побыстрее поднимали шлагбаум. Его оторвали от сладостной дремы, разбудили - и он был эти очень недоволен.

Проехав КПП, водитель Шевроле резко свернул - раз, другой, направляясь к одной ему ведомой цели - к группе ангаров в дальнем конце базы, охраняемых переодетыми военнослужащими армии США. Судя по скорости и уверенности, с какой он маневрировал, на этой базе ему уже приходилось бывать не раз.

- Слушай, Дик… - сидевший рядом с водителем здоровенный блондин, с виду типичный американец зевнул во весь рот - какого хрена мы сюда премся? Пусть этот тип, кто бы он ни был, разъезжает на такси, если ему приспичило. Черт…

- Помолчи - раздраженно бросил водитель - и так старик кипятком из-за этого ссыт. Еще я хочу провести Рождество дома в кругу семьи и не потерплю, если какая-нибудь задница типа тебя будет вставлять мне палки в колеса! Усек?

- Окей, Окей! - блондин шутливо поднял руки, показывая, что сдается - если тебе не терпится лишний раз лизнуть начальственную задницу, я пас. Ты хоть мне скажи, что за шишка прибывает сюда, что нас за ним отправили?

- Хрен его знает. Но судя по тому, что у старика сегодня весь день работает бумагорезка, это какой-то ревизор. Финансовая крыса из управления, скорее всего.

- А какого хрена ему делать в Пешаваре? - не отставал блондин - ему что, не хватит Исламабада? Пусть трясет местных, какого хрена он тащится к нам?

- Боишься? - пристально взглянул водитель - лично я бы подчистил хвосты, если они у тебя есть. А они у тебя есть, я знаю это Томми. Точно знаю.

- Да пошел ты… - бросил блондин уже с ноткой раздражения в голосе

Ангары были огорожены забором из сетки-рабицы, с кинутой поверх колючей проволокой - от воров. Преграждал въезд на особую, считающуюся американской, территорию хлипкий на вид шлагбаум, охранявшийся солдатами морской пехоты США. Здесь по сигналу проехать уже не удалось, пришлось открывать дверь и предъявлять документы. Впрочем, особого контроля тоже не было - американцев в стране было не так много и друг другу они доверяли, американец - и проезжай.

В этот день у складов было пустынно, между ними сиротливо стояли три замызганных вилочных автопогрузчика, машин тоже не было. Оживление здесь было тогда, когда сюда прилетал С130 с грузом, его разгружали, привезенное оружие и много что еще затаскивали в склад и потом его несколько дней распределяли. Вот тогда здесь было шумно и людно - а сейчас - тихо, хотя широкие, ограждающие эту площадку от ведущей напрямую к ВПП рулежной дорожки ворота были открыты - значит, ждали самолет…

- Сколько ждать? - спросил блондин, взглянув на часы

- Сколько надо, столько и будем ждать - отрезал тот, кто сидел за рулем, устраиваясь поудобнее…

Самолет приземлился через полчаса - обычный для этих мест, транспортный С130, в котором доставляли оружие и боеприпасы для моджахедов, они же стояли на вооружении пакистанских ВВС и уже настолько примелькались, что никто не обращал на них никакого внимания. На сей раз в самолете не было никакого груза - кроме одного пассажира, который вышел из самолета как только к ведущему в пилотскую кабину люку подставили легкий алюминиевый трап. Прибывший - почему то Дик дал ему кличку "Варяг", профессиональное заболевание разведчиков, присваивающих в уме клички любому встреченному человеку. Варяг - седовласый, крепкий на вид господин лет пятидесяти, больше походил на полковника морской пехоты, причем не в отставке, а действующего - рано поседевшие волосы в сочетании с отсутствием морщин, пронзительные голубые глаза, крепкое, до боли рукопожатие. Одет этот господин был в приличный, возможно даже пошитый в Лондоне костюм-двойку и черные кожаные мокасины, при себе имел дипломат и больше никаких вещей у него не было - хотя он продела путь в добрый десяток тысяч километров и собирался здесь остаться на какое то время. При нем был американский дипломатический паспорт на имя Александра Маллена и именно так он представился встречающим.

- Ричард Маркович - подал первым руку водитель - исламабадская станция, помощник резидента

- Томас Курран - ухмыльнулся, именно ухмыльнулся, подавая руку блондин - пешаварская станция, резидент. Там в машине Джон Маллоун, один из моих людей.

Приехавший посмотрел сначала на Ричарда, потом на Томаса, пристально так посмотрел, запоминающе…

- Что у нас по плану? - осведомился он

- Вообще-то мы планировали отвезти вас в отель, сэр… Карлтон вас устроит?

- Нет - отрезал прибывший - не устроит. Меня устроит любой отель в Пешаваре, даже не слишком элитный. Давайте туда и направимся.

- Вы не хотите заехать в Исламабад, сэр? - удивленно переспросил Маркович - мистер Ратледж ждет вас, он замещает мистера Томпсона, пока тот находится в Вашингтоне.

- Пока мне не о чем разговаривать с мистером Ратледжем. Мы теряем время, господа, поехали!

Не ожидая ответа прибывший прошел к машине. Курран в ответ на подмигивание Марковича, помрачнел. Похоже, на пешаварской станции предстояли веселые деньки.

От военного аэродрома в окрестностях Исламабада, столицы страны и до цели - города Пешавар пришлось ехать на той же самой машине. Здоровенный семиместный джип Шевроле хотя и проглатывал все неровности местных дорог играючи - но выделался в местном транспортном потоке, преимущественно состоящем из разукрашенных как новогодние елки грузовиков-бубубахаек и старых автомобилей, преимущественно британских, пятидесятых шестидесятых годов выпуска, как слон в степи. Открытых вооруженных провокаций против американцев еще не было - но это не значило, что она не могла состояться сейчас. А больше провокаций следовало бояться обычного вооруженного налета с целью грабежа. Оружия в стране было много, народ жил бедно, а грабеж, тем более грабеж иноземца рассматривался не как преступление, а как достойное мужчины и заслуживающее уважения деяние…

Несмотря на то, что по дороге на базу все смеялись и шутили, сейчас в машине царило молчание. Маркович сосредоточился на дороге - дорога была скверная, еще и забитая транспортом, да еще и водители местные права большей часть покупали, а то и вовсе без прав ездили - секундного замешательства вполне могло хватить для автокатастрофы. Курран лихорадочно вспоминал - что же он такого сделал, что на него наслали проверку из Вашингтона и в порядке ли у него дела. А дела были совсем даже не в порядке. Пешаварская станция была "боевой", то есть работала в условиях, близких к тем, в каких еще УСС* работала в Третьем рейхе и оккупированных немцами странах. Это была даже не московская станция - московская станция работала хоть и под постоянным прессом советского КГБ - но все же в мирной и цивилизованной стране. А тут шла самая настоящая война, до нее было - пара часов пути на машине до границы. И то, что в самом Пакистане войны пока не было, не делало работу здесь менее опасной. А во время войны за каждой бумажкой не набегаешься. Ну как, скажите, оформлять выдачу денег агенту, если агент и расписки то написать не может, потому что не умеет писать? А ведь если дана команда - любое лыко в строку поставят.

Что же касается "варяга" - то он спокойно сидел на заднем сидении и рассматривал пейзажи, проносящиеся за окном - нищая, в основном вручную возделываемая земля, убогие хижины батраков - вся земля принадлежала местным феодалам, изрыгающие черный дым, еле преодолевающие подъемы бурубахайки - на грузовиках здесь ездили до тех пор, пока они не начинали разваливаться на ходу, а как начинали разваливаться - разбирали на запчасти и ставили их на другие, едва дышащие на ладан машины. За все время поездки он не произнес ни слова.

В Пешавар въехали уже когда темнело. Этот город, еще десять лет назад бывший обычным провинциальным зачуханным городишком, сейчас преображался на глазах. Он разрастался - как раковая опухоль, потому что большинство афганских беженцев - их поток не иссякал и на седьмой год жестокой войны - селились именно здесь. Он рос не только вширь, прирастал не только нищими язвами лагерей беженцев - в нем шло и вполне нормальное жилищное строительство. В этот город вкладывали деньги - американцы, делающие здесь долговременную базу для войны против СССР, представители ближневосточных государств - эти давали деньги "на джихад", на "священную войну", а одним из способов их отмыть не нарушая законов шариата, был вложить деньги в строительство, афганская диаспора, живущая сейчас в десятках государств мира. Наконец, сюда вкладывали и сами афганские беженцы - верней, наиболее обеспеченная их прослойка, которым удалось перед побегом вывести деньги из родной страны - или те, которые изначально копили "заначку" за кордоном.

Гостя устроили в самом лучшем отеле Пешавара - но он на это никак не отреагировал, даже не поблагодарил. Просто сказал, во сколько за ним завтра заехать - и отправился спать. А вот трем остальным ЦРУшникам сегодня предстояла бессонная ночь - в эту ночь они намеревались подчистить те "хвосты", которые можно подчистить за одну ночь…

* УСС - управление стратегических служб - предшественник ЦРУ США, расформировано в 1947 году

Афганистан, провинция Нангархар Где-то в районе афгано-пакистанской границы 22 сентября 1986 года

К кишлаку они вышли, когда до рассвета оставалось меньше часа - и уже подходило время искать подходящее место для дневной лежки. Перемещаться днем, без прикрытия броней и вертолетами, по кишлачной зоне и по горам - последнее дело. Нет, это не значит, что они не смогли бы отразить нападение - смогли бы, заняли бы оборону как делали это не раз и не два, дождались бы бронегруппы или вертушек. Взять спецназ непросто, даже если противник превосходит вдесятеро. Но в этом случае - оказалось бы сорванным задание, ради которого они шли сюда, уцелел бы караван, который обещал быть весьма крупным. Поэтому, идти нужно было максимально тихо, а днем, в самое жаркое время - и вовсе по возможности залегать на лежку…

Место для лежки нашел Гусь, старший сержант Гусев. На гуся он не был похож совершенно - маленький, почти квадратный, мышцы накачаны до состояния камня. Гусь был лучшим рукопашником в группе, помимо этого очень увлекался бегом. Сослуживцы шутили, что если Гусю приспичит - то он и до Кабула без передыха добежит. Гусь на это только улыбался.

Место оказалось хорошим - только со змеей. Здоровенная, иссиня-черная, с серым рисунком на спинке гюрзища недовольно зашипела, увидел человека: пригрелась на камне - а тут на тебе…

Гюрзу уработал тот же Гусь - можно было конечно подождать Бая, он змеелов, родился в Узбекистане… Но он шел в замыкающем дозоре, и за то время, пока он добирался бы до места, гюрза могла успеть натворить дел. Поэтому, Гусь не спеша достал из разгрузки пистолет ПБ, небрежно прицелился - и черная кровь брызнула по камням. Отстрелив змее голову, Гусь ловко подхватил свободной рукой дергающееся в конвульсиях обезглавленное тело, направил струю черной крови в рот…

- Вашу мать! - выругался Балу, самый молодой в группе - чтоб тебя! Тебе что, воды не хватает?

- Кровь змеи - это и еда и вода! Хочешь? - Гусь с усмешкой протянул обезглавленную змею Балу, тот отшатнулся…

- Давай, я тоже пить хочу - Муха перехватил тело змеи, выцедил остатки крови в рот - щас кожу снимем, ремень из нее сделаем…

- Эй, вообще-то я ее…- запротестовал Гусь

- У тебя уже есть…

Кожу со змеи действительно сняли, аккуратно, чулком, мясо разделили на всех - приятное дополнение к надоевшему сухому пайку. От мяса не отказался никто, съели сырым, даже без соли. Кстати, не такое уж и плохое мясо, даже вкусное. Каждый сделал по два глотка воды - не больше. Курить никто и не подумал - курящих в группе не было, кто хотел служить здесь - бросал, даже если курил. На высоте и некурящему дышать тяжко…

Распределив личный состав по нарядам, лейтенант Скворцов лег и мгновенно заснул - уставшее за ночь тело требовало отдыха, а спать днем и вообще, когда выдастся для этого малейшая возможность, лейтенант давно привык…

Проснулся он примерно в час дня - когда солнце истекало жаром, словно хотело сжечь дотла и эти красивые, но опасные горы и посмевших забраться сюда людей. Эта осень вообще была жаркой - не "бабье лето", а что-то совсем непотребное. Тело ныло от напряжения - но несмотря на это лейтенант чувствовал себя весьма сносно. Условным жестом руки он подозвал своего замка.

- Что?

- Все тихо… - лицом прапорщик Шило очень походил на индейца, оно было не загорелым, оно было именно красным. Все дело было в мельчайшей глиняной пыли - проклятье этих мест. Глиняная пыль была хуже песка - она ложилась на промокшую одежду, приставала к коже - и кожа начинала страшно зудеть, а ткань одежды - выполнять роль наждака. Только подготовленный человек мог это перенести…

- Духи?

- Не кажут носа. Низом два осла протопали, с грузом - но это не караван, мы даже дергаться не стали…

- Добро… Давай дрыхни…

Два осла конечно же были с тем самым грузом - наркота, оружие и все в этом роде. К 1986 году духи уже смертельно боялись влететь в засаду спецназа на караванной тропе или попасть под огонь вертолетов. Одним из нововведений, позволяющим доставлять по назначению хотя бы часть предназначенных для сопротивления грузов, было дробление караванов. У самой границы была выстроена целая сеть сильно укрепленных районов, находящихся полностью под контролем моджахедов. Караван приходил туда - и там его дробили, отправляли дальше либо по одной-две машины, либо по два-три осла или ишака. Часть конечно погибала - но часть доходила до места назначения. Но даже такие маленькие караваны гоняли ночью, опасались. А тут - днем прутся, как по проспекту. Видимо решили, что если рядом и будет засада спецназа - рядом с кишлачной зоной они не станут вступать в бой, не станут демаскировать себя всего-то из-за двух ослов. Правильно решили - но все равно при случае не мешало бы поучить наглецов…

Лейтенант Скворцов аккуратно, даже бережно проверил свою винтовку, змеей скользнул в заросли барбариса рядом с лежкой, нашел подходящую позицию - с нее простреливалась идущая ниже дорога. Взглянул на часы. До выхода часа два, самую жару они переждали. Долго сидеть тоже нехорошо - неожиданности возможны самые разные…

Мысли накатили подобно соленому валу в Крыму - на пляже, когда хороший ветер водяные валы просто сбивают с ног. Мальчишкой, лейтенант часто бывал в Крыму с родителями - и помнил этот благословенный край.

В Афганистан лейтенант Скворцов попал по собственному желанию - написал рапорт сразу, как только закончил училище, пренебрег более тихой и безопасной штабной карьерой. Он всегда, с самого детства, в любой мальчишеской кампании был заводилой, при этом и хулиганом - вожатым, например он не был ни среди пионеров, ни среди октябрят. Из спецшколы его не раз порывались выгнать - если бы не связи отца так и выгнали бы. Он рос в одном из старых, центровых, московских, воспетых Окуджавой двориков где весной вырастали лопухи, и где мужики за самодельным столом резались в домино. Там знали всё и обо всех, там вместе праздновали все праздники и бедовали все беды, там пацаны могли запросто заскочить шумной кампанией в одну из квартир - и их бы никто не выгнал. Но в квартире они проводили немного времени - гоняли по соседним дворам, лазали по стройкам и полуразрушенным зданиям, дрались с другими такими же охламонами. Нередко попадали в милицию, многие стояли на учете - потом Скворцову это едва не закрыто доступ в Рязань, в десантное училище. Хорошо, походатайствовал тренер, мастер спорта СССР по стрельбе Павел Васильевич Кораблев. Единственный человек из взрослых, не считая родителей, которого маленький Коля - а его привели в секцию в семь лет - реально, безо всяких скидок уважал. Помог он через свои связи - служил в десанте, тренировал кое-кого. Ну, а потом - Чирчик, учебный полк - и Афган…

Пробыл в Афганистане, исполняя свой интернациональный долг, лейтенант достаточно долго, чтобы многое понять и осмыслить - но еще слишком мало, чтобы стать циником. Он не верил ни в какой интернациональный долг - даже их замполит говорил об интернациональном долге с усмешкой в голосе. Отрядный замполит у них был честный - майор Веденеев не долбал спецназовцев читкой разным материалов очередного съезда ЦК. Зато как-то раз, когда они шли в колонне и на колонну напали - взял в руки автомат и бился рядом со своими. Здесь, в Афганистане сразу отсеивалось пустое, выявлялось лишнее, ненужное - так вот, майора все считали настоящим мужиком и настоящим офицером - без всяких скидок…

Но с другой стороны - в отличие от многих, лейтенант отлично понимал для себя - с кем и зачем они воюют. Он видел "духов", моджахедов, видел, что они творят. Например "алый тюльпан" - это когда пленного накачивают наркотиками, потом снимают кожу с груди, со спины, с подмышек - такими пластами, чтобы было похоже на лепестки цветов, распинают на кресте или просто привязывают к столбу - и оставляют в таком виде, желательно недалеко от расположения русских или на пути движения колонны. Духи не щадили своих - афганцев, которые просто хотели мирно жить и работать, они не давали им жить спокойно - нападали, грабили, убивали, издевались. Через границу шли караваны с оружием и наркотиками, не только для Афганистана - наркотики попадали и в СССР. Как-то раз им удалось захватить живым полевого командира - и перед тем, как уничтожить, они решили его допросить. Тот не стесняясь сказал, что сначала они выбьют шурави со своей земли - а потом пойдут за ними, начнут джихад и на земле самих шурави.

Вот с этим и воевал лейтенант, с этим воевали все его сослуживцы. Здесь, в этих чужих, враждебных, плюющихся пулями горах они защищали свою Родину. Скворцов чувствовал, что если дать слабину, если уйти - пламя войны перекинется и на Советский союз. Уходить было нельзя.

И воевать так - тоже было нельзя. Никто не понимал - почему нельзя уничтожать не сами караваны - а тем места, где они формируются, почему нельзя действовать в самом Пакистане. Только когда у духов нигде не будет безопасного места, нигде они не смогут спрятаться, залечить раны, восстановить силы - только тогда можно будет говорить о том, что эта война выиграна. Только тогда!

Впрочем, наверху виднее…

Движение!

Лейтенант нарочито медленно, чтобы не выдать себя резким движением приложился к прицелу. Внизу, по узкой, каменистой тропе, на маленьком, ушастом ослике ехал дехканин. Один из местных крестьян, из кишлачной зоны, расположенной неподалеку - к гадалке не ходи. Да только вел себя этот крестьянин - весьма необычно.

Первый вопрос - куда он вообще едет вот так, на своем этом осле, подпинывая его пятками? Дорога идет из кишлачной зоны в горы - что он там забыл вообще? Если бы в обратный путь ехал - еще было бы понятно, а так…

Второй вопрос - что это он так вертит головой? Не иначе ищет кого - тогда кого? Поблизости никого нет и быть не может - только заросли кустарника со змеями.

Неладное дело, неладное…

Лицо дехканина - загорелое, изъеденное морщинами - в прицеле было совсем близко - казалось, до этого старика подать рукой. Лейтенанту не понравились его глаза - внимательные, оценивающие. Он замер, боясь даже пошевелиться…

Дехканин проехал - стук копыт его ослика растворился в воздухе и только едва заметные следы на коричневом, каменистом полотне дороги говорили о том, что этот востроглазый старик не привиделся, что он реально существовал.

Если есть сомнения - сомнений нет!

Лейтенант крикнул, подражая голосу орла - общий сбор группы.

- Пять минут - уходим.

Пакистан, Пешавар Лагерь "Барбай" 23 сентября 1986 года

Уже с самого утра Том Курран понял - что дело дрянь…

Проверка здесь уже была и Курран вообще-то ее не особо опасался. Проверки проводятся на всех станциях, время от времени и в этом нет ничего такого. Проверки бывают двух типов - контрразведывательные и финансовые. Во втором случае приезжают обычные бухгалтера, которые требуют документы о движении денежных средств на станции, сидят над ними, что-то высчитывают - а потом начинается скандал. Например, бухгалтер этот требует информацию, которая может привести к раскрытию личности твоего агента. Если ты разведчик, а не "разведчик" - ты, конечно, позаботишься о сохранении инкогнито твоего агента и пошлешь приставучего бухгалтера туда, куда и следует в таком случае посылать. Он подключает свое начальство, ты свое, часто дело доходит до уровня ЗДР*. Обычно агента удается отстоять - но и бухгалтер потом не преминет обдать тебя грязью при составлении ответа.