Девочка мирно спала, укутанная в легкое одеяло, при этом она тихо посапывала и причмокивала губами, видимо еще смакуя мамино молоко. Неожиданно для себя Змей улыбнулся. Он давно уже не улыбался просто так… очень давно, а тут вдруг взял и улыбнулся. Младенцу видимо в этот момент приснилось что-то хорошее, потому что она тоже улыбнулась. От этой мимолетной улыбки на лице ребенка, Змею стало как-то не по себе, как будто трехмесячная девочка смогла прочитать его черные мысли и как бы сказала этой улыбкой: «Дядя не убивай меня, смотри, я уже взрослая, я умею улыбаться». Эта мысль возникла в его голове так остро и ярко, как будто её туда вогнали раскаленным штыком, спазм боли перехватил горло и Левченко начал заваливаться на бок, не понимая, что с ним происходит, он не мог дышать и совершенно не мог контролировать свое тело, мышцы одеревенели и не слушались.
— Степа, Степа, что с тобой?! — встревожено, вскрикнула вернувшаяся на кухню Лена, выхватывая своего ребенка из окостеневших рук Степана.
Хррр — короткий хрип вырвался из горла и Змей рухнул на пол, упав с покосившийся табуретки. Удар о холодный кафель плитки принес новый взрыв боли, который как ни странно принес облегчение, Левченко вновь почувствовал контроль над своим телом, руки и ноги снова повиновались ему, вот только ком в горле никак не желал исчезать.
— Степка, с тобой все в порядке?! — где-то там, на заднем фоне, слышался взволнованный голос Лены. — Может скорую вызвать?
— Н е н а д о, — прохрипел Змей, пытаясь вытолкнуть ненавистный комок из горла.
Левченко оперся рукой о стену пытаясь встать, но руки вновь не слушались его, он попытался ухватиться за стол, но пальцы не смогли нащупать опору и Змей опять упал, падая, но зацепил скатерть и на пол упали кружки, стоявшие на столе. Совсем рядом с лицом Степан лежали осколки той самой кружки, в которой он развел снотворное зелье, а мутная белесая жидкость разлилась небольшой лужицей всего в паре сантиметров от щеки Змея. Наконец ненавистный комок вывалился из горла, и Левченко забился в истерике, его терзали слезы, которые градом полились из глаз, а губы кривились в беззвучном реве, а потом Змей потерял сознание, видимо мозг просто «выключил свет», чтобы нервная система Степана не «перегорела» от напряжения.
Очнулся Змей от теплоты, которая разливалась по телу, чьи-то нежные руки гладили его волосы, а голова покоилась на чем-то мягком и теплом… на женских коленях.
— Очнулся? — ласково спросила Лена.
— Да, — коротко ответил Змей. — Малышка не проснулась?
— Нет, все в порядке.
— Долго я был в отключке?
— Минут пятнадцать. Ну и напугал же ты меня.
— Извини, что-то накатило.
— Понимаю, он и не мудрено, особенно после того, что ты пережил.
— В смысле?!
— Мне Вова все рассказал. Ты убил двоих человек, чтобы спасти Вовку с товарищами.
— Поверь мне, я убил намного больше чем двоих.
— Догадываюсь, но все это уже позади, ты дома, теперь ты в безопасности.
— Нет, Ленок, я теперь нигде не буду в безопасности, — поднимаясь с пола, произнес Змей. — Нигде!
— Давай я позвоню мужу, он приедет, и мы вместе подумаем, как тебе помочь.
— Ага, и тогда знаешь какую ты ему медвежью услугу окажешь? Представь, что сделает с ним его начальство, когда узнает, что он якшается с героем Майдана. В лучшем случае выпрут из «органов» задним числом, а в худшем могут и «срок» впаять.
— За, что? — изумленно округлила глаза Лена.
— Как говорил один мудрый тиран: «Был бы человек, а дело на него мы всегда сошьем». Ну, может дословно он и по-другому сказал, но это не важно, понимаешь, сейчас время мутное и неспокойное — революция, она же переворот, вот-вот гражданская война полыхнет, в такое время, человек — букашка, которого стереть в порошок ничего не стоит. Поэтому мой тебе совет — не звони Вовки, а лучше совсем забудь, что меня видела.
— Как же так?
— А вот так! — Левченко принес из коридора свою сумку и, вытащив из неё целлофановый пакет, небрежно бросил его на стол. — Ленка, это вам с Вовчиком на пеленки, ну и так, подарок на прощание, малой чего-нибудь купите от дяди Степы.
— Что это?! — осторожно спросила Лена, боясь притронутся к пакету, в котором угадывались пачки денег.
— Деньги, — спокойно ответил Змей. — Если не ошибаюсь, то где-то около двухсот тысяч гривен, ну там плюс минус пара тысяч.
— Ого! Я не возьму! — категорично произнесла Лена.
— Возьмешь, — строго сказал Левченко. — Возьмешь и спрячешь, а при первой же возможности поменяешь на рубли, а лучше доллары, поверь моему коммерческому нюху, что совсем скоро гривна рухнет вниз, поэтому не затягивай, меняй на «зелень» как можно скорее.