— Я повторяю свой вопрос: кто и зачем вас нанял?
— Батя! Батя попросил помочь, ему надо было, чтобы кто-нибудь из майданутых, признался на камеру, что им платят деньги! — выгибаясь дугой от боли, закричал парень.
— Кто твой отец?
— Депутат. Депутат от «регионов» в КиевРаде! Отпусти!
— Почему именно мы?
— Не почему, просто подошли к первому попавшемуся пункту приема гуманитарки… и все! Отпусти!
— Ага! Щас! — резкий рывок на себя и многострадальная рука парня, ломается в локтевом сгибе.
Хрясь!
Сын депутата выгибается всем телом и громко вскрикнув, теряет сознание. Не теряя времени, Степан обыскал карманы парня, и рассовал найденное по своим карманам: дорогой «Айфон» брать не стал, лишь вытащил карту памяти, а телефон откинул в сторону. Пухлый, от денежных банкнот и карт пластиковых бумажник лег в карман куртки, в другой карман опустился нож, а вот ключ с брелком в форме знака «Митсубиши» улетел в снег. Под курткой у парня оказался наплечная кобура скрытого ношения, с пистолетом Макарова внутри.
— Ничего, себе! — присвистнул, подошедший Иванов. — Повезло! Пистоль — это вещь!
— Нельзя его брать, — с сожалением сказал Степан. — Вдруг менты остановят, считай, явку с повинной подписал!
— Выбросишь?
— Ага, только вначале немного постреляю, — Левченко, передернул затвор, загоняя патрон в патронник. — Отойди.
Иванов поспешно отскочил в сторону, а Степан вскинул пистолет и открыл из него стрельбу.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Пистолет выстрелил семь раз и тут же тишину нарушили громкие крики боли и страха. Левченко стрелял по избитым и травмированным врагам, лежавшим на снегу. Стрелял, стараясь попасть в ноги и руки, с непривычки, только три из семи выпущенных пуль, достигли цели. Трое только что избитых парней, громко крича, и пытаясь остановить кровь, катались по земле, орашая снег алой кровью!
— Лежать тихо! Кто вякнет, получит пули в голову, — громко крикнул Степан. — Запомнили суки, как с Майданом связываться?!
Передернув еще раз затвор, Степан выщелкнул последний патрон, и когда он упал на снег, отпихнул его подальше в сторону, а пистолет бросил себе под ноги.
Как раз в этот момент, подъехал фургон, за рулем которого сидел Круглый. Когда Степан и Иванов, расселись по местам, Круглый, сорвал машину с места, и она скрылась в темноте. На площадь Независимости возвращались другой дорогой, вначале выехали из города, а потом, сделав круг, вернулись обратно. Путали следы. На выезде из города, Степан зашел, в найденный у дороги банкомат и попытался снять наличность с карт депутатского сынка. Понятное дело, что у него ничего не вышло, ПИН-кода, то он не знал, но Степан и не планировал обогащаться, таким образом, главное, чтобы у следствия был четкий след — преступники попытались снять наличность, на выезде из города, а значит, они покинули его. Банкомат заблокировал одну из карточек, а остальные Степан выбросил в ближайшую урну.
НА Майдан вернулись уже за полночь, поставив машину на стоянку, зашли в ближайшее кафе, которое из-за близости с Майданом работало круглосуточно.
— Поджарку, пюре, салат, корзинку хлеба, мясную нарезку, пакет сока и все это в трех экземплярах, — подозвав официанта, сказал Степан.
— И литровый заварник чая! — дополнил заказ Круглый.
— Извините, но у нас украинский чай закончился, остался только дорогой армянский, — оглядевшись по сторонам, тихим голосом произнес официант.
— Отлично, так даже лучше. Сразу же давай счет! — ухмыльнулся Круглый.
— Зачем нам чай? — спросил Левченко. — Я же сок всем заказал.
— Ну, так, затем и чай! — рассмеявшись, ответил Круглый.
— Здесь в чайных заварниках подают коньяк, — объяснил Иванов, и, повернувшись к Круглому, упрекнул его: — Зря ты заказал армянский чай. Они и за наш в три шкуры дерут, а литр армянского, выйдет, чуть ли не в полтыщи!
— Ничего, — пренебрежительно взмахнул рукой Круглый. — Я за всех плачу, деньги есть. Добычу знатную взял!
— Все приметное выкинь, оставьте только деньги, — жестко произнес Степан. — Не дай бог спалимся.
— Ты, чего? — удивленно спросил Круглый. — Чего нам бояться этих титушек? Мы же на Майдане, здесь нам ничего не грозит!
— Слушай, давно хотел спросить, а почему их называют титушки? — спросил Степан, когда ушла официантка, расставившая на столе салаты, сок… и чай. — А, то все: титушки, да титушки. А, почему их так называют, я не знаю.
— А сам как думаешь?
— Ну, наверное, от соединения двух слов: тi и тушки, — предположил Степан, глядя как Иванов разливает чай по кружкам.