Левченко ничего не ответил, лишь сплюнул на пол сгустки крови. Он действительно не боялся смерти. Устал бояться. Человек всю жизнь чего-то боится. Пока маленький боишься родителей и взрослых, когда становишься взрослее, то начинаешь бояться сверстников и наделенных властью людей. И всю жизнь человек боится… боится наказания. А венцом страха быть наказанным, является боязнь смерти. Переставший бояться собственной смерти, становиться бессмертным!
— Хватит! Приведите его в порядок и через час, чтобы он был готов к разговору, — раздался повелительный голос, откуда-то сверху.
Холодный металл пистолетного ствола исчез, а еще через пару минут Удава подхватили под руки и вынесли из комнаты.
Вначале ему сделали несколько уколов, от которых по телу прокатилась горячая волна, потом несколько женщин в белых халатах помыли его как маленького и одели в спортивный костюм, а в завершении — Левченко минут тридцать провел в стоматологическом кресле. По внутренним ощущениям на все эти экзекуции ушло никак не меньше трех — четырех часов.
После посещения стоматолога, Удава отвели в комнату, где из мебели был только стол и два стула.
— Ну, что, как вы себя чувствуете? — раздался вежливый голос над ухом.
Левченко вздрогнул и проснулся. Степан сам не заметил, как задремал, привалившись головой на скрещенные руки.
— Терпимо.
— А вы я посмотрю немногословный. Что ничего не будете спрашивать?
Левченко скривил безразличную физиономию и равнодушно пожал плечами. Сидевший напротив него мужчина был неуловимо знаком. Как будто он его где-то уже видел. Невысокий, худощавый, волосы коротко острижены, глаза серые, взгляд цепкий… и такой колючий. Глаза? Точно! Где-то Степан уже видел эти глаза… но вот где? Почему-то именно глаза показались Удаву знакомыми. Странно. Про себя Степан окрестил визитера — сероглазым.
— А чего спрашивать? Вы меня поймали, выпотрошили. Не убили, значит, я вам зачем-то живой нужен.
— Ну, хоть какое-то предположение есть: где вы? кто я такой? что от вас хотят?
— Вам надо, вы и предполагайте. А, я устал и спать хочу.
— А не боитесь, что вы сейчас упускаете единственный шанс в своей жизни? Вдруг, я, как та золотая рыбка, которая исполняет любые желания, а вы мне грубите.
Рыбка?! Степан, аж вздрогнул от этих слов. Так говорила Варя. Точно так, слово в слово: «а вдруг я золотая рыбка». Глаза! У сидевшего напротив Левченко мужчины были глаза как у Вари. Вернее у Вари были глаза такие же, как у сидевшего напротив мужчины. Отец?! Вполне возможно. Тем более, что в квартире у Вари, Левченко видел несколько старых фотографий, где Варя была еще очень маленькой и её на руках держал мужчина очень сильно похожий на сидевшего напротив. Что там говорил Ёж, про отца Вари? Координатор?!
— Ну, хорошо, хотите услышать мои предположения? Слушайте: вы — один из «серых кардиналов» Майдана, координатор. Скорее всего, группа малолеток, которые действовали под моим началом, попали в поле вашего внимания, возможно, что несколько моих бойцов провернули какую-нибудь громкую акцию на стороне из-за чего вы и всполошились. Вы меня захватили и несколько дней «крутили» на предмет моего участия во всех этих событиях, ну и так, вообще… скорее всего «пробивали» мои старые связи, чтобы узнать чем я на самом деле «дышу». Если вы, лично пришли на встречу, значит, я прошел проверку, и вы сейчас будут меня вербовать на какую-нибудь «работу». Верно?
— В целом, да. Есть, конечно, кое-какие мелочи и детали, но в целом все так и есть. Странно. Мне говорили, что после всего, что вам пришлось пережить, вы несколько дней не сможете адекватно реагировать на окружающих. А вы за считанные минуты «прокачали» обстановку и сделали правильные выводы. Интересный вы объект. Уж больно у вас жизнь в последние месяцы насыщенная. Не находите?
— Жизнь, как жизнь, — равнодушно пожал плечами Левченко, — ни чем не хуже и не лучше, чем у сотен тысяч таких же как я.
— Не скажите, — возразил отец Вари. Теперь Левченко был на сто процентов уверен, что перед ним сидит именно отец Вари. — Вы первый человек, из тех кто мне повстречался за жизнь, способный вот так резко изменить свою судьбу. Всего пару месяцев, вы были никем: мелкий барыга, погрязший в долгах и неурядицах, а сейчас, вы — легендарный Змей, которого разыскивают за несколько громких акций.
— Ну, да пустим, что к этим самым акциям, ч никого отношения не имею, и почти все они произошли без моего ведома или являлись случайным стечением обстоятельств и не более того.