— Леший обойди парней и узнай как у них дела, сколько у кого патронов и как самочувствие?
Леха Беркулов кивнул и низко пригнувшись, убежал прочь. Владимир провел инвентаризацию карманов разгрузки: несколько мелких купюр, десяток монет, зажигалка, мобильный телефон, смятые бумажки, предохранительное кольцо от свето-шумовой гранаты и жменька отсырелых семечек. Батарея телефона еще держала заряд, ну оно и не удивительно, чем дешевле телефон, тем дольше он работает. Дисплей показывал наличие сети, хоть прием был и слабый, но он был. Владимир написал несколько сообщений жене… а потом отключил телефон.
— Команданте, я обошел посты, все норуль: патронов с гулькин нос, Кожанов и Гвоздь — ранены, но так по мелочи — глубокие царапины и гематомы, от дроби и картечи. Но, не смотря на все эти мелочи, настроение боевое!
— Отлично! Дуй на место и давай там, если, что, то ты за старшего.
Леший насмешливо хмыкнул и низко пригнувшись, убежал на свою позицию. Слон проводил взглядом убегающего друга, а потом снял балаклаву с головы. Подобрав с пола круглый булыжник, упаковал его в шапку, получился эдакий кистень.
Словник вытащил магазин из пистолета, повертел его в руках, выщелкнул один за другим все патроны, несколько раз передернул затвор пистолета, проверяя работу — вроде все в норме, ПМ не должен подвести. Еще в арсенале имелся нож с коротким десятисантиметровым лезвием и только что изготовленный самодельный кистень — балаклава с булыжником внутри, которая скорее всего не переживет и пары ударов — ткань порвется и камень выскочит наружу, но тут особо выбирать не приходилось, уж лучше хоть какое-то оружие, чем совсем никакого.
Сидеть на земле было холодно, ну а как вы хотели, если на дворе конец февраля. Владимиру уже хотелось, что враг предпринял очередную атаку, а то уж больно холодно и промозгло. Чтобы согреться Слон принял упор лежа и начал отжиматься.
Долго ждать атаки не пришлось, Словник успел отжаться двадцать раз, когда на той стороне послышались глухие железные удары — «скакуны» отбивают ритм, значит, сейчас попрут. На Майдане тоже часто с барабанного боя атаки начинались, как начнут в бочки бить, так и жди вурдалаков в гости.
На железнодорожной насыпе хлопнул подствольник, ВОГ пролетел по короткой дуге и разорвался где-то за догорающим автобусом.
АКМ зачастил короткими очередями.
Ответ не заставил себя долго ждать — в сторону Кожанова полетели пули, ракеты фейерверков и дробь вперемешку с картечью. АКМ несколько раз огрызался короткими очередями, стрелок менял свое местоположение, но потом, автомат заткнулся и больше не отзывался.
— А-аа! — дикий рев десятка глоток перекрыл звук стрельбы, несколько дюжин, упакованных в камуфляж и бронежилеты, фигур вывалились из клубов черного дыма.
Бах! Бах! Бах! — патроны в ПМ закончились в одно мгновение — несколько ударов сердца и магазин пуст. Восемь девятимиллиметровых пуль, покинув пистолетный ствол, устремились в сторону озлобленного и агрессивно настроенного врага… врага, который пришел сюда чтобы убивать… убивать всех кто не согласен жить по его правилам.
ПМ нырнул в безопасное нутро грудной кобуры, и Словник тут же перепрыгнул через выложенный из камня бруствер. В одной руке у него был зажат нож с коротким лезвием, а в другой, растянутый под тяжестью булыжника, «чулок» балаклавы.
— А-аа! — крик полный ярости вырвался из горла, и Словник вломился в ряды наступающего врага.
Удар! — тряпичный кистень бьет по ярко-оранжевой строительной каске, балаклава рвется и камень отлетает прочь, но и майдановец в каске не выдерживает удара и падает на растрескавшийся асфальт.
Выпад ножом, еще один, еще и еще — кровь яркими росчерками брызг, бьет фонтанами в разные стороны.
Словник пропустил удар кулаком в плечо, потом его ткнули битой… и мир погас под градом тяжелых ударов. Последнее, что он чувствовал — это жуткая боль в ребрах от твердых подошв ботинок, которыми его били.
Глава 14
Поезд «Киев — Симферополь» пересек административную границу крымской автономии после полуночи. В вагонах практически никто не спал и дело не в том, что через пару часов состав должен был пункт своего назначения, нет, всему виной была атмосфера страха и тревоги висящая в воздухе, все было пропитано этим липким и отвратительным запахом. Очень многие из тех, кто был сейчас в поезде, возвращались домой, убегая от того ужаса, что сейчас творился на улицах Киева, но каждый из них понимал, что все происходившее в столице может повториться и в Крыму, поэтому этот побег — всего лишь кратковременная отсрочка.