Почти исчезнувшая душа скользила вокруг граничного столпа, её тело постепенно затягивало в поток силы, а осколки Сикайне-Хаси всё быстрее вращались, скрепляемые ею.
Фиолетовый клинок разгорелся с новой силой. Тонкая красная полоса рассекла лезвие до середины. Тьма пищевода осветилась ярким светом, и склизкие стенки покрылись ожогами. Ярко бордовые волдыри вздувались на обожженных тканях и лопались потоками крови. Резкий спазм сдавил горло змея, скрутив шею причудливым зигзагом. Застигнутый врасплох, Цербер попытался избавиться от врага, просто выплюнув обратно, вот только мышцы уже не слушались.
Одинокий луч фиолетового света пробился прямо из шеи змея. Столкнувшись с поверхностью воды, он мгновенно обратил её в пар. Страж удивлённо скосил взгляд соколиной головы. Сразу же сообразив, что сейчас произойдёт, он яростно взревел. Зверь не мог остановить злобное порождение Создателя, зато в его силах было достойно встретить её. Выгнув змеиную шею, он храбро подставил её под собственный удар.
Клюв соколиной головы широко раскрылся и в его глубине возник поток ветра. Закручиваясь диковинным цветком, он быстро разрастался, поглощая весь воздух над рощей. Цербер отбросил боль, терзавшую его, и погрузился глубоко в себя. Монстр, напавший на него, не имел права на жизнь. Его разум разбит и объят неугасаемой жаждой. Трехголовый зверь на своей шкуре испытал, что такое настоящий голод, и теперь он остановит обезумевшую игрушку Создателя.
Змеиная шея вспухла огромным шаром, испускающим узкие лучи. Шкура была иссушена жаром и прожжена волей кричащей внутри Грани миров. Лучи быстро сливались в единую вспышку и наконец, кровавый шар взорвался потоком пара и огня. Сразу за этим соколиная голова обрушила на него голубой поток. Две необузданные силы вгрызлись друг в друга, разразившись мириадой золотых искр. Ударная волна смела, ближайшие деревья и полностью осушила болото. Змеиная голова рухнула на влажный ил, и длинный язык вывалился из пасти. Цербера волна ударила в грудь, вонзив длинные когти в землю, он стойко выдержал её, лишь немного откатившись назад. Хуже всего пришлось воительнице в обрывках плаща.
Высвободив всю свою силу, Грань миров смогла буквально взорвать глотку ненавистной твари. Ослепительный свет на миг лишил её возможности видеть, но она даже не обратила на это внимания. Всё её естество было пронизано силой демона, и чем-то ещё чего она не понимала. Этот неземной свет блаженства обволакивал её, даря истинное наслаждение. Мир вокруг угас, эйфория поглотила всё. А потом всему настал конец — чужая воля словно молот обрушилась на скорлупу забвения.
— Нет! Невозможно! — не веря собственным глазам, Грань миров смотрела, как поток Цербера пробивает себе путь сквозь фиолетовую сферу её силы. Смешиваясь, они порождали золотые всплески и сокрушительные волны, однако поток неукротимо приближался, круша все преграды на своём пути. — Только не так! Мы…
Оборвав гневный вопль, ярко синий ураган разорвал последнюю преграду и поглотил тело Виктора, вместе с дочерью Создателя, что им управляла. Будто тысячи голодных пираний, потоки ветра начали рвать его на куски. Крича от ужаса, Грань миров пыталась заслониться мечом, но призрачный образ лопнул как мыльный пузырь, оставив хозяйку один на один с болью. Её обожаемое тело истончалось, плоть рвалась, а кости дробились. Жизнь, заработанная с таким трудом, быстро ускользала от неё.
Испустив победный рык, страж Чревоугодья взмахнул лапой, сметя останки врага. Изломанное тело, лишившееся рук и одной ноги, отлетело в сторону. Шлёпнувшись в ил недалеко от оторванной головы змея, оно ещё немного прокатилось по мокрой поверхности, пока не замерло.
Потянув носом, Цербер удостоверился, что монстр повержен. Крупицы жизни ещё теплились в нём, но сражаться в таком состоянии не смог бы ни кто. Вместе с запахом поражения, чуткий нюх ухватил и новый аромат. Что-то зловонное приближалось с запада. Отбросив мысли о дочери Создателя, великий зверь развернулся в сторону новой опасности. Острый взгляд сокола мгновенно засёк серо-голубую бурю, приближающуюся к опустошенной роще.
— Я чую голод ещё больший, чем в тебе. Кто бы это ни был он совершенно безумен и жаждет лишь мести, — произнесла волчья голова, на миг повернувшись к останкам Грани.