Он закрыл глаза и отметив, что тошнота тут же отступила, медленно сделал шаг вперед.
(Главное не смотреть)
Еще шаг.
(Только не открывай глаза)
Просто открыть дверь.
Открыть и увидеть знакомый коридор, по которому он пришел сюда. По которому недавно ушел Анубис...
Рука коснулась двери. Еще не успев толкнуть ее, он успел подумать, что она очень странная на ощупь...
(Будто покрыта чешуей. Острой колючей чешуей. И слизью.)
Распахнул дверь, рывком преодолевая границу... Коридора не было. Тот замер, уставившись на простирающиеся перед ним цепи каменных строений раскинувшегося гигантского акрополя в мутно-желтом, рассеивающемся свете, исходившим как бы со всех сторон. Повсюду, насколько хватало глаз, громоздились нелепые, слепленные из неправильных геометрических форм башни, стены, дома, удерживающие равновесие вопреки всем законам физики...
Архитектура, словно законсервированная самим временем, казалась изуродованным скелетом гигантского неведомого существа. Город выглядел не просто заброшенным, он выглядел так, словно в нем никогда никто и не жил. Казалось, что город этот построен вовсе не для того, чтоб в нем жили, а ради совершенно другой, таинственной цели. Сверху и снизу было затянутое тучами небо - две сферы, замкнутые друг на друге в самозабвенном обоюдоостром безумии. Они постоянно меняли угол падения света, заставляя плоскости и углы вычурных каменных строений гнуться во всех мыслимых направлениях.
Почему от этих бегущих во все стороны пространственных волн, от этого ломающегося, кривого горизонта охватывает обреченность и тоска, словно деваться отсюда уже некуда?
- Не просыпайся.
Тихий голос за спиной произвел на него впечатление громового раската.
Он оглянулся. Худой изможденный мужчина, стоял на коленях, сжимая в руках нож, направленный лезвием прямо к горлу. Искусанные, слипающиеся от крови губы приоткрылись:
- Не просыпайся!
Где-то за гранью замкнувшихся друг в друге небес раздался гул:
"Ктулху фтагн"
- Не просыпайся...не просыпайся...НЕ ПРОСЫПАЙСЯ!!
Крик поднялся до невероятного ослепительного крещендо. Лезвие с омерзительным звуком пробило шею и пространство взорвалось, расколовшись на рваные полосы, рухнуло куда-то вниз.
Тот пришел в себя на полу коридора. В ушах еще стоял глухой стук, а в памяти - мертво-равнодушно растекающиеся вокруг потеки крови из перерезанного горла. Извивающиеся, как щупальца, сплетавшиеся друг с другом в единое слово: ЙАГ-СЕТ-ТОТ.
ГЛАВА 2
(Не просыпайся...)
Он видит сон: рябь раскаленных небес, среди них мерно покачивается солнечный диск. Густая духота заволакивает иссохшую пустыню, наполняя ее тишину стоном полуденного ужаса. Везде, куда ни падает взгляд - тоска и серость - чахлые кустики и заблудившиеся деревца.
И мертвый изуродованный храм, где уже давно не ступала нога благоразумного человека - того, кто хоть немного ценит свою жизнь.
Потому что он - от жестокого Бога.
(Не просыпайся...)
Это место уже давно вытянуло из него все жизненные силы. Тело отяжелело и почти не отличалось от мертвой неподвижности полуразрушенных каменных стен. Даже редкие порывы ветра не долетали сюда - словно храм глушил любое движение воздуха. Он переворачивается на бок, чувствуя как песок щекочет его влажную от пота спину...
Иногда ему кажется, что он и сам уже стал этим песком. Разбитые колонны и пыльные каменные ступени с корявыми трещинами, похожими на кривые беззубые рты, сразу наводящие на мысль о ядовитых тварях, прячущихся от палящего солнца там в темноте...
А еще запах. Под спасительным ароматом курильниц и вонью его давно немытого тела скрывался еще один - нечто тяжелое, похожее на стухшее мясо, нечто, что на самом деле им не являлось.
И тихие всхлипывания. Такие тихие, что он сначала принял их за остаточные шумы в своей голове, всегда остающиеся после хорошей пьянки.
Он с усилием поднимает голову, пытаясь определить источник. Около сотни полуразложившихся трупов мальчиков разных возрастов усеивали пол храма. Рассекать их на куски не было никакого удовольствия. Мальчики должны были оставаться в своей первозданной форме: маленькие мертвые куклы с кровавыми ртами ран.
Однако, где же Анубис?.. Столько времени прошло, уже пора бы ему вернуться. И тут он увидел его - скрюченная тонкая фигурка рядом с разбитым вдребезги алтарем, покрытым мерзкими бурыми пятнами, напоминающими осьминогов.
Почувствовав, как вздрогнуло его сердце, он из последних сил поднимается и спотыкаясь о трупы торопится к сыну.
- Анубис! - позвал он.
Сын поднимает на него бледное лицо. Широко раскрытые глаза черны, и просто сочатся звериным ужасом.