— Выбор… выбор я сделал еще в день, когда пришел проситься на обучение.
— Ты понимаешь, что в девяноста девяти и девяти десятых случая умрешь?
— Все когда-нибудь умрут, жизнь человека — это длинная лестница, ведущая нас к смерти. Мы умираем с первого вздоха в этом грешном мире. — Коэтсуджи внимательно вслушиваясь, довольно теребил ус. Похоже, данную тираду он отнес к своему обучению. — Memento mori, как говорили в свое время древние греки.
— Итак, ответ принят. Акисаме?
— План новых тренировок, тренировочный инвентарь уже расписаны, как и время, распределенное между мастерами.
— Старейший.
— Да Кен-кун? — К Фуриндзи Хаято вернулась детская бесшабашность старика.
— Можно пару пожеланий к тренировкам?
— Смотря каких, Кен-кун. Смотря каких.
— Меня интересует возможность противодействия вооруженному противнику, в частности с дальних расстояний: баллистика, возможность прочитать траекторию выстрела для дальнейшего ухода. Во-вторых, мои ближайшие "известные" противники владеют стилями — боевое самбо, китайское кемпо, патчак силат (при произнесении данного стиля взгляд Старейшего вновь стал внимательным и цепким), муай-тай стиль Муай-Боран…
— Апа… — проняло уже Апачая.
— … ученик стиля карате — учитель Хонго Акира (Сио подавился пивом и закашлялся), так называемое Луча-Либре и, наконец, одно из первичных искусств, пришедшее из Индии — названия не помню — знаю только, что от него берут основу многие современные стили, так называемый Первоисточник.
— Все?
— Пока да… — после этой фразы все, абсолютно все, фыркнули, словно поражаясь моей наглости.
— Акисаме, что скажешь?
— Скажу, что тренировки будут… интересными! — У меня непроизвольно задергалось левое веко. — План тренировок придется полностью перестроить! Притом — это получится еще более интересным… в особенности, для нашего ученика.
— Акисаме-сан, я забыл добавить, что Мию и Ренкой "они" заинтересовались в том числе (скорее всего "им" на них начхать, это чтобы девушкам тоже "весело" было), так что, боюсь, тренировки придется составлять на троих.
На меня посмотрели две пары "слегка" недовольных глаз. От девушек повеяло возмущением, легкой обидой. Но, в том числе, и легким азартом.
"Опять или порция малая будет, или острая, или пересоленная. — Усмехнулся я своим мыслям. — Придется питаться в школьной столовой…"
По улице города привлекая своим необычным видом, шел подросток лет шестнадцати-семнадцати. Длинная грива нечесаных волос, потрепанная и штопаная одежда, сумка, выбеленная до потери цвета, связка сушеной рыбы и гирлянда грибов — заставляли взгляды прохожих буквально прилипать к нему. Кто заинтересованно, а кто, морщась и отворачиваясь. Женщины, попадавшиеся на пути, с ужасом разглядывали попавшего им на пути прохожего и старались по широкой дуге обойти столь неприятную личность.
"За время моего отсутствия практически ничего не изменилось, город все так же полон зажравшихся людей и взбалмошных женщин. — Пронеслась мысль, когда он перехватил презрительный взгляд, полный превосходства, от очередной броско одетой прохожей. — Мне будет не хватать леса с тем сумасшедшим отшельником и его тренировками. Сирахама Кеничи. Интересно, насколько он стал сильнее?"
Такеда лежал на нагретых бетонных плитках школьной крыши и, слегка покусывая травинку, смотрел на проплывающие по синему небу облака. С каждым днем, после столкновения с Искрой, он приходил в еще большую депрессию, которая спадала, когда он пребывал в одиночестве.
— Когда у тебя начинается депрессия — ты постоянно приходишь сюда, Такеда. Чем это вызвано? — Внезапно появившийся на крыше Укита задумчиво разглядывал лежащего друга. — Простыть не боишься?
— Не-а. А ты что здесь забыл?
— Скука. В штабе Ниидзима-сан засел за свой бесполезный форум и теперь его оттуда за уши не оттащить. Остальные квелые, словно их полночи били. — Укита, скрестив ноги в позе лотоса, примостился рядом. — Так в чем же причина?
— Успокаивает, помогает подумать… и здесь практически никого нет, и никто здесь не появляется. — Такеда сел, не отрывая задумчивого взгляда от горизонта, обильно перекрытого низкими крышами домов. — Еще здесь был мой давнишний бой.
— Сирахама… последний бой показал, как мы от него… да что кривить душой — от остальных… отстали.