— Если я проиграю, парни выберутся отсюда?
— Мы не Тьма, Борис. Они покинут додзё в любом случае, как и говорил учитель.
— Тогда вызываю тебя, Сирахама! Бой до смерти одного из нас!
Я покачал головой.
— Неприемлемо. И ты знаешь, почему. Но вызов принимаю!
В следующий миг Иванов пошел в атаку.
Стальной барьер…
Кисть была перехвачена, и я чудом избежал захвата, с трудом вырвавшись и вырвав едва не вывихнутую кисть. Иванов опасен! Чертовски опасен, особенно, когда за спиной друзья. Он так и не поверил, что их отпустят, и решил размазать меня любой ценой. Что ж, могу заметить, что мастера Тьмы умеют хорошо промывать мозги своим ученикам.
Если честно, я множество раз пытался построить возможные линии поведения во время столкновения с известными мне противниками из Тьмы. И, к моему удивлению, сейчас до меня дошло, что я просто зря тратил время.
Нельзя подготовиться к чему-то, что неопределенно, к чему-то, что из-за малейшей соринки, нитки или соломинки может измениться в иную сторону. Я не говорю о том, чтобы пытаться строить рисунок боя, ориентируясь на канон. Это глупо и нелепо. Одно дело — кусок рисованной бумаги, и совсем другое — живой человек. А посему…
Я и Ренка подоспели уже, когда поединок был в самом разгаре.
Противник напоминал огромного великана по сравнению с щуплым Кеничи. Многие, из-за того, что мастера делают упор не на количество и объем мышечного каркаса, а на его качество и сухожилия, сделало свое дело.
Бросив взгляд на мастеров Рёдзанпаку, я ощутила негодование.
"Ну как так можно!"
Апачай-сан, наплевав на бой, с любопытством рассматривал полевую радиостанцию, постоянно что-то вертя и пощелкивая переключателями. Коэтсуджи с Сио опять делали ставки. Причем, Сио поставил на противника Кеничи!
"Пиво сегодня пьет только теплое, ибо холодильник будет на разморозке!"
Я, закусив губу, положила руку на плечо Ренки и покачала головой. Эта неугомонная и вспыльчивая особа едва удерживалась от вмешательства. Видимо, ей так и не сумели привить правило невмешательства в чужой бой.
Внезапно рослый блондин в камуфляже умудрился сделать захват… Но в следующее мгновение он был отброшен Кеничи. Я едва не прокусила губу. Рубашка разорвана, футболка, одетая под рубашку, висит клочьями, а перевязанный бок стал быстро намокать от крови. Швы, скорее всего не выдержали!
— Так ты…! — Мию с трудом успевала мысленно переводить разъяренное шипение гиганта. — Какого… ты потомок… — Следующие слова, сказанные с особенной экспрессией, Мию так и не смогла перевести — ТАКИМ словам Коэтсуджи ее просто не учил. — Ты или… или просто безбашенный!
Внезапно от радиостанции пошел сигнал. Апачай, который возился с аппаратурой, прижал трубку полевой рации к уху и что-то нажал:
— Рёдзанпаку. Апа. Да. Да. Ваши дети у нас! — После чего убрал трубку от уха и протянул ее в сторону дерущихся. — Апа. Эй, иностранец! Это тебя!
Кеничи стоявший в защитной стойке, кивнул головой на рацию:
— Давай, убегать я не собираюсь.
Разговор светловолосого гиганта я не слышала, лишь только несколько непонятных выражений в гневном тоне. После чего трубка в руке у него треснула и повисла на нескольких проводках, а на татами посыпалось пластиковое крошево.
Несмотря на многие отличия, этот момент сработал по канону. Сколько еще таких моментов будет? Не воспользоваться грех, проигнорировать — идиотизм, а следовать — наступить на грабли Сирахамы.
Иванов зло выругался, используя настолько заковыристые обороты, что даже меня пробрало. Как и любой, я собирал редкие выражения, чтобы однажды с толком и со вкусом их использовать, но тут, к стыду своему, просто не смог запомнить.
— Твоя взяла. — В мою сторону что-то полетело.
Поймав тусклый и тяжелый кругляш восьмисантиметрового диска в диаметре, я посмотрел в глаза Иванова.
— Это вызов! Заберу у твоего остывающего трупа, полиглот!
— А почему не сейчас? — Спросил я, прекрасно зная ответ.
— Видимо, твоему богу это пока невыгодно. Считай, что сегодня ты родился второй раз. — После чего он повернулся к Коэтсуджи, выделив его как главного. — Я могу забрать своих людей? Бой был прерван…
— Но не по твоей вине. Вызов принят. Кстати, твои уже приходят в себя.
Как только Иванов и его отряд покинули здание, я со стоном упал на колени. Прежде, чем ко мне успели подскочить девчата, раньше них, рядом со мной оказался Коэтсуджи, а следом — Ма Кенсей.