— Охрана! Увести этих наложниц, — вскрикнул он, взмахнув рукой. — И тех двух. Запереть в темницах. Еды не давать.
— Нет, ага! — вскрикнула одна из схваченных охраной бунтарок. — Простите. Клянусь, я буду молчать!
— Раньше надо было думать, — ухмыльнулась Фахрие-калфа, покачав головой. — Пусть остальным это станет уроком. Михримах Султан неуважение не прощает.
Ухмылка Михримах Султан стала таять на ее лице, когда она ахнула от настигшей её боли в ключице, рожденной сильным волнением и возмущением. Воздуха в её лёгких вдруг стало настолько мало, что ей казалось, будто кто-то затянул на её шее верёвку и душил её. Задыхаясь, султанша судорожно сжала рукой горло, пока испуганная Фахрие-калфа поддерживала госпожу за руку, дабы та не упала на пол.
Наложницы в страхе и непонимании стали перешептываться и переглядываться. Сюмбюль-ага, побледнев, наблюдал, как подоспевшая взволнованная Гюльбахар-калфа и Фахрие-калфа уводят задыхающуюся султаншу из гарема.
— Век султанши подходит к концу… — тихо проговорил кто-то из наложниц. — Грядут перемены, девушки.
Сюмбюль-ага, возмущённо смерив их взглядом, насупился.
— Молчать! Возвращайтесь к своим делам, неблагодарные.
Топкапы. Султанские покои.
Разглядывая себя, переодетого в простую одежду преимущественно из кожи, скрывающую его истинную сущность, султан Мехмет хмуро обернулся к стоящему позади него Ферхату-паше.
— Ферхат-паша, я отбываю в Геную. Будь предельно осторожен и внимателен. Следи за ситуацией в Топкапы. Моя сестра Михримах Султан компетентна во многих вопросах, так что можешь смело обращаться к ней за помощью.
— Как прикажете, господин.
— О том, что я отправился в Геную на поиски Сейхан Султан никому ни слова! Пусть все думают, что я возвращаюсь в военный лагерь. Хотя бы кому-то расскажешь и попрощаешься со своей жизнью, понял?
— Я понял, повелитель, — сухо заверил его Ферхат-паша, поклонившись. — Да пребудет с вами удача.
Кратко кивнув, султан Мехмет размашистыми шагами покинул опочивальню.
Старый дворец. Покои Нурбахар Султан.
Восседая на тахте с местами порвавшейся обивкой, Нурбахар Султан, поджав под себя ноги, тоскливо глядела в раскрытую книгу, лежащую у неё на коленях. Рядом с ней сидела ее служанка Арвен-хатун, молча вышивающая на белом платке цветочный узор. Вздохнув, светловолосая султанша отложила книгу в сторону.
— Если наскучило чтение, Нурбахар, возьмись за вышивку, — тихо воскликнула Арвен, взглянув на девушку. — Это отвлекает от посторонних мыслей.
— Мысли о собственных детях — не посторонние, — мрачно ответила та, опустив голубые глаза к своим рукам. — Я уже потеряла счет дням… Сколько длится моя ссылка?
— Около двух месяцев прошло.
— Когда же кончится всё это? — отчаянно выдохнула Нурбахар Султан, покачав светловолосой головой.
Арвен-хатун, поджав губы, сочувственно взглянула на госпожу, а после молча вернулась к вышивке.
Вечер.
Генуя. Замок Дориа.
Расхаживая по огромному залу приемов, где уже накрытый стол ломился от множества блюд и кувшинов с вином, Рейна заламывала руки, сверкая в дрожащем свете горящих свеч в золотисто-коричневом дорогом одеянии. Во главе стола, на одном из двух высоких деревянных стульев вальяжно расположился ее супруг Джанандреа, то и дело выпивая кубок за кубком вина от скуки.
— Почему так долго? — раздражённо воскликнула Рейна, взглянув на супруга, а после вспыхнула от возмущения. — Сколько вина ты уже выпил? Хватит!
Вырвав из рук засмеявшегося мужа полный кубок и разлив по столу вино, выплеснувшееся из него, женщина устало покачала головой, вытерев руку о салфетку.
Двери приемного зала распахнулись, и в него вошёл сдержанный Деметрий, который, поклонившись сеньоре, чуть улыбнулся.
— Сеньора, прибыли сеньор Спинола с супругой и детьми, а также сеньора Гримальди.
— Сеньора Гримальди? — непонимающе нахмурилась Рейна. — А её супруг, консул и мой верный соратник?
— Насколько мне известно, сеньор Гримальди во время вашего пребывания в Османской империи был отравлен.
— Что?! — судорожно выдохнула женщина, обернувшись на ухмыляющегося мужа, тянущегося к отобранному кубку. — Отравлен? Господи…
— Могу рассказать больше, — лениво протянул Джанандреа, делая большой глоток вина из кубка. — Бриенна Гримальди сама же своего мужа и отравила.
— Что ты такое говоришь?!
— Подумай сама. Неожиданно, месяцем ранее, сеньор Гримальди решил переписать свое завещание, в котором всё своё имущество, замок, а также право представлять род Гримальди в управляющем совете Генуи он завещает своему племяннику. Бриенна, его жена, разумеется, с этим согласиться не смогла, так как женщина она, как ты знаешь, жадная до власти и золота. Спустя несколько дней сеньор Гримальди был отравлен и умер ночью в страшных мучениях, а на утро Бриенна Гримальди предоставила семье его новое завещание, которое якобы её муж снова переписал на смертном одре. В нём он вновь завещал всё своей жене и передал титул консула ей. Как тебе, Рейна?
Покачав головой, Рейна обменялась напряжённым взглядом с Деметрием.
— Действительно, всё это странно, — заметила она. — Но об этом после. Нужно встретить гостей. Деметрий, идём.
Топкапы. Покои Валиде Султан.
Зайдя в величественные просторные покои, султан Мехмет увидел свою сестру, вяло восседающую на тахте, которая, заметив его, выдавила улыбку и тяжело поднимается на ноги с помощью Гюльбахар-калфы, а после поклонилась ему.
— Повелитель.
— Михримах? — обеспокоился султан Мехмет, беспокойно вглядевшись в её бледное лицо, а после приподняв его прикосновением пальцев к подбородку. — Что с тобой?
— Всё в порядке, — выдохнула султанша, покачав головой, отчего её серебряная корона съехала немного в сторону и, поправив её, Михримах Султан улыбнулась брату для большей убедительности. — Просто неважно себя чувствую…
Повелитель, недоверчиво поджав губы, все же кивнул.
— Ты в дорожном одеянии, — изумлённо оглядев брата, проговорила султанша. — Неужели, возвращаешься в военный лагерь?
— Верно. Поиски Сейхан Султан продолжатся без моего руководства. Гарем вручаю тебе, как и своих детей, сестра.
— Не переживай. Я за всем пригляжу.
— Калфа, пусть приведут моих детей, — улыбаясь, султан Мехмет провёл ладонью по щеке сестры, а после обернулся к Гюльбахар-калфе. — И ещё, Михримах. Моя Хюма Шах пережила ранние роды, родила девочек-близнецов. Она находится в тяжелом состоянии, под наблюдением лекарей. Прошу, позаботься о ней в моё отсутствие.
Узнав об этом, султанша растерянно нахмурилась, понимая, что временно Хюма Шах «выбыла из игры», а после понимающе кивнула.
— Разумеется.
Гюльбахар-калфа и служанки вывели детей из детских комнат, и султан Мехмет, с улыбкой обернувшись к ним, по очереди обнял сыновей Селима, после маленьких Мурада и Махмуда, а также дочь Севен, которая расплакалась на руках отца. Заметив в руках шехзаде Мурада что-то блестящее, султан Мехмет присел перед ним на корточки и нахмурился.
— Что это у тебя, сынок?
Мальчик разжал пальцы и показал отцу небольшое кольцо с бирюзой овальной формы.
— Это кольцо Сейхан, — тихо проговорила Михримах Султан за спиной у повелителя, и тот вздрогнул. — Мурад его из рук не выпускает. Видимо, она дала это кольцо ему перед побегом.
Поцеловав сына в лоб, падишах осторожно забрал из его маленьких рук кольцо, которое, покрутив в руках, сжал в ладони. Бросив прощальный взгляд на сестру, он покинул покои под её задумчивым взглядом.
Едва двери за ним закрылись, Михримах Султан, шумно выдохнув, с помощью подоспевшей Фахрие-калфы добралась до тахты и грузно опустилась на неё. Скрывать свою болезнь она была более не в силах. Приближенные, видя всё это, молчали и ни о чём не спрашивали. Но, рано или поздно, они должны были получить ответы.
— Госпожа… — испуганно выдохнул Сюмбюль-ага, приложив ладонь ко рту. — Аллах сохрани, что с вами?