— Скоро увидимся, надеюсь, — раздался его едва различимый голос на фоне шума бушующих волн.
========== Глава 16. Потеря и обретение ==========
Спустя некоторое время…
Топкапы. Покои Валиде Султан.
Бледная Михримах Султан лежала в постели, мучаясь от ноющей боли в ключице, где, по словам лекарши, и образовывалась опухоль, убивающая султаншу. Скрывать свою болезнь она была более не в состоянии, поэтому согласилась на предложение Сюмбюля-аги пригласить лекаршу.
И, когда та окончила осмотр, то, увидев позволительный кивок султанши, объявила о том, что болезнь, убивающая женщину, прогрессирует, опухоль быстро растёт, задевая лёгкие, оттого султанша и задыхается.
Сюмбюль-ага и Фахрие-калфа погрузились в мрачный страх, а Хюмашах Султан, узнав о неизлечимой болезни матери, бросилась в рыдания, сидя на краю ложа рядом с ней.
— Валиде, что же делать? — отчаянно прошептала Хюмашах Султан, со слезами взглянув на мать, неподвижно лежащую в постели и надрывно дышащую. Но та не ответила.
Дворец Шах Султан.
Шах Султан, наконец, пришла в себя, но из-за тяжёлых родов с постели подняться на ноги она до сих пор не могла. Едва придя в себя, сСултанша спросила у сидящей рядом Фериде-калфы о том, кто родился и потребовала принести ей ребёнка. Мрачная калфа приказала служанкам принести Айше Султан матери.
— Айше Султан? — изумилась Шах Султан. — У меня родилась девочка? Аллах, пророчество сбывается! Обо мне говорила гадалка, Фериде!
— Да, госпожа, — тихо проговорила Фериде-калфа, не разделяя радости госпожи. — У вас родилось две девочки.
— Две? — непонимающе переспросила султанша и поправила тёмные волосы, что упали ей на лицо. — Об этом гадалка не упоминала… Наверно, отец назвал их?
— Вам нужно кое-что узнать, госпожа… — несмело начала Фериде-калфа, наблюдая, как служанка вошла в покои и передала улыбающейся Хюма Шах маленькую девочку, укутанную в простынь.
— А где же моя вторая дочь? Принесите и ее.
Фериде-калфа и служанка мрачно переглянулись.
— Что такое? — насторожилась Шах Султан, подняв на них тёмно-карие глаза.
— Султанша, роды были ранними, и девочки родились недоношенными. Назлыхан Султан оказалась слабее своей сестры здоровьем. Несколькими днями ранее девочка скончалась.
На мгновение в покоях воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина.
— Что? — ошеломлённо переспросила Шах Султан, и Айше Султан выскользнула из её обмякших рук на постель, громко заплакав. — Что ты сказала?
Фериде-калфа сочувственно взглянула на свою госпожу, которая, казалось, налилась каким-то безумием.
— Заберите её! — крикнула Шах Султан, отодвинув от себя Айше Султан. — Оставьте меня одну.
Служанка осторожно взяла девочку на руки и спешно вышла из покоев. Фериде-калфа, подойдя к плачущей госпоже, хотела было погладить её по плечу в намерении успокоить, но та оттолкнула её в сторону.
— Уйди!
— Султанша, не изводите себя. У вас есть столько детей, которые в вас так нуждаются…
— Уходи! — истерично закричала султанша, утыкаясь в подушку и изливая в неё слёзы.
Топкапы. Гарем.
Рыжеволосая Эсмехан Султан, будучи в изумрудно-зелёном одеянии и сверкая в золотых драгоценностях, прошла мимо открытых дверей гарема и с любопытством взглянула наверх, на двери покоев Валиде Султан. Ей было интересно узнать, действительно ли Михримах Султан сразил недуг, и она с постели не встает, или же это всё слухи?
Фахрие-калфа, стоявшая в гареме, заметила её и напряглась, поняв, что султанша направляется в покои ее госпожи. Войдя в покои, Эсмехан Султан с затаённым удовлетворением обнаружила бледную султаншу, лежащую на ложе, рядом с которой с заплаканными глазами сидела Хюмашах Султан в бледно-сером одеянии, а волосы её были собраны и украшены скромной диадемой.
— До меня дошли вести, будто бы наша Михримах Султан больна, — проговорила Эсмехан Султан, медленно подойдя к ложу. — Я пришла навестить госпожу.
— Или позлорадствовать, — мрачно заметила Хюмашах Султан, поднимаясь с ложа и закрывая кузине путь к матери. — Тебе здесь не рады, Эсмехан. Возвращайся в свой дворец.
— Как жаль, — ухмыльнулась та, сверкнув чёрными глазами, которые напомнили Хюмашах Султан об ее матери о Нурбану Султан. — Желаю нашей султанше скорейшего выздоровления. Хотя в её возрасте не стоит напрасно надеяться…
— Прочь из покоев! — процедила Хюмашах Султан, и её серые глаза похолодели, став похожими на застывший лёд.
Смолчав, Эсмехан Султан развернулась и покинула покои. Взглянув с балкона в сторону гарема, рыжеволосая девушка спустилась вниз по лестнице, а после степенно вошла в него, принимая поклоны наложниц. Фахрие-калфа смерила её осторожным взглядом.
— Слышали, девушки? — громогласно раздался в гареме голос султанши, трепещущей от гнева после встречи с Хюмашах Султан. — Михримах Султан при смерти, с постели не встает. Как же ей гаремом управлять, если она едва держится в этом мире? Жалованье вам, наконец, заплатили после долгой задержки, не так ли? Из личных средств Михримах Султан. Но, очевидно, скоро её не станет. Кто же тогда заплатит вам жалованье? Повелитель на годы отправился в военный поход. От него помощи не ждите…
Наложницы начали переглядываться, а после одна из них решилась ответить.
— Верно. Михримах Султан уже который день покои не покидает. Да и помните, как она в гареме задыхалась?
— Султанша умрёт, и что нам делать? — подхватила другая.
Фахрие-калфа, помрачнев, всё же не посмела перечить султанше и молча стояла в стороне. Услышавшая шум в гареме, Хюмашах Султан, нахмурившись, вышла из покоев Валиде Султан на балкон и прислушалась к речам Эсмехан Султан и наложниц.
— Нурбахар Султан сослана, — продолжала говорить Эсмехан Султан. — Сейхан Султан сбежала из империи под страхом казни. Шах Султан при смерти после тяжёлых родов. Хюмашах Султан разве способна держать власть в руках? Кто же тогда возглавит гарем, выплатит причитающееся наложницам жалованье, одарит подарками и не бросит гарем в безвластии?
— Вероятно, вы, султанша, — воскликнула одна из наложниц.
— Верно, — самодовольно улыбнулась та, и её чёрные глаза пробежались по обитательницам гарема, задерживаясь ненадолго на каждой. — Если вы поддержите меня, то я даю слово госпожи династии, племянницы нашего повелителя, что вас не оставлю. Я…
— Довольно! — раздался голос вошедшей в гарем Хюмашах Султан, горящей в негодовании.
Эсмехан Султан, ухмыльнувшись, медленно обернулась к той лицом, а наложницы склонились перед госпожой. За спиной Хюмашах Султан стоял мрачный Сюмбюль-ага, опираясь на трость.
— Эсмехан, покинь гарем и этот дворец сейчас же, — твёрдо проговорила Хюмашах Султан. — Я не позволю тебе пользоваться болезнью валиде и в гареме бунт воспламенять!
— Ты не можешь приказывать мне, что делать, — заносчиво ответила Эсмехан Султан, вскинув подбородок.
— Михримах Султан документально заверила то, что временно передает мне свои полномочия по случаю болезни, так что могу. Не вынуждай меня вызывать охрану, Эсмехан, и покинь Топкапы мирно.
— Ты лжёшь, — недоверчиво процедила Эсмехан Султан, сверкнув чёрными глазами.
— Сюмбюль-ага, подтверди, — спокойно велела Хюмашах Султан, смотря прямо в глаза своей двоюродной сестре.
— Хюмашах Султан действительно уполномочена временно исполнять обязанности управляющей гарема, Эсмехан Султан, — закивал евнух. — Это так.
— Главное слово — временно, — бросила Эсмехан Султан и гордо покинула гарем под тяжёлым взглядом сестры.
Хюмашах Султан, вздохнув, огляделась в гареме, подавляя в себе негодование.
— Будьте же, наконец, учтивы и проявите уважение к Михримах Султан! Не нужно бунта, протестов и прочих недовольств. Чего вам не хватает? Жалованье выплачено, вы сыты, одеты. Не вынуждайте меня принимать жесткие меры и, как моя валиде, сажать вас снова в темницы.