После церемонии похорон, когда тело Михримах Султанувезли в мечеть Шехзадебаши, где были похоронены ее муж и сын, все султанши собрались в покоях Валиде Султан, где был устроен ужин в честь покойной.
Пришлось накрывать целых два столика, дабы все госпожи смогли уместиться. Сейхан, Нурбахар, Дэфне, Гюльхан и Селин, как наложницы, разместились за одним столом, а Хюмашах, Эсмехан и Шах за другим.
Без особого аппетита поедая веточку винограда, Сейхан Султан перевела взгляд зеленых глаз к Нурбахар Султан, которая, почувствовав, что на нее смотрят, напряглась.
— Как в Старом дворце, Нурбахар? — проговорила она, не спуская с той взгляда. — Успела освоиться?
— Вполне неплохо, — соврала светловолосая султанша, через силу улыбнувшись. — Знаешь, я там единственная госпожа, которую все очень уважают.
— Понимаю тебя, ведь и я сама являюсь единственной госпожой в Топкапы, — ухмыльнулась Сейхан Султан, поймав напряженный взгляд сероглазой Дэфне и подавленную улыбку Гюльхан. — Когда же ты планируешь вернуться в Старый дворец, где обрела спокойствие и уважение?
— Когда это будет угодно нашему повелителю.
Жены султана обменялись испепеляющими взглядами.
За другим столиком лишь Эсмехан Султан пыталась завязать разговор, но мрачные сестры не отзывались на ее попытки.
— Повара постарались на славу. Прекрасная еда, не так ли, Хюмашах?
— Верно, — сухо ответила та, не поднимая глаз.
— Шах, а ты уже виделась с шехзаде Орханом? — не унималась Эсмехан Султан, повернув лицо к темноволосой и смуглой госпоже.
— Разумеется. По прибытии брат навестил меня.
Султанш потревожил скрип распахнувшихся дверей, в которые вошли султан Мехмет, а следом за ним шехзаде Орхан. Все женщины поднялись со своих подушек и почтенно склонились перед султаном, который медленно вошел в покои.
Дэфне, распрямившись, устремила взволнованный взгляд в сторону шехзаде, но тот почему-то смотрел на Сейхан Султан, и светловолосая женщина наполнилась ревностью и непониманием.
Султан Мехмет же задумчиво взглянул на Нурбахар Султан, откровенно ищущую его взгляда, а после на Сейхан Султан, и так же заметил, что они с шехзаде смотрят друг на друга.
Ему и Дэфне не было известно о причине этих взглядов — они бросали один другому вызов, показывая, что в их сердцах нет страха и что они намерены бороться до последнего.
Поджав губы, султан Мехмет опустился на тахту, позади султанш, а рядом с ним сел шехзаде Орхан. Для мужчин немедленно принесли третий стол и в мгновение ока накрыли его всевозможными яствами.
Султанши, наконец, опустились обратно на подушки, но более к еде никто из них не стал притрагиваться.
Спустя около получаса ужина в молчании, Хюмашах Султан поднялась из-за стола и подошла к сидящему на тахте султану.
— Повелитель, с вашего позволения я вернусь в свой дворец.
— Разумеется, — понимающе кивнул тот. — Ступай, Хюмашах.
Поклонившись, султанша под множественными сочувствующими взглядами покинула покои, а следом за ней откланялись и Эсмехан Султан, и Нурбахар Султан, пожелавшая, наконец, увидеться с детьми, находящимися в отдельных покоях на время ужина.
Когда и Шах Султан поднялась из-за столика, султан Мехмет нахмурился, глядя, как дочь подходит к нему и кланяется.
— Повелитель, позвольте…
Не дослушав ее, султан поднялся с тахты и, расправив полы черного кафтана, подошел к мрачной дочери.
— Выйдем на террасу, Хюма Шах.
Шехзаде Орхан и остальные султанши заинтересованно проводили взглядами их, уходящих, а после переглянулись. Сейхан Султан сидела лицом к шехзаде Орхану, поэтому, отложив виноград в сторону, она обратила к нему свои зеленые глаза.
— Шехзаде, а как долго вы планируете оставаться в столице?
Дэфне бросила на нее мимолетный, осторожный взгляд.
— До этого дня я планировал уже завтра отбыть обратно в военный лагерь, но после сегодняшнего разговора с повелителем между нами было принято решение, что во время его отсутствия в военном походе, куда он вскоре отправится, я буду регентом престола и останусь в столице охранять империю.
Сказав это, шехзаде Орхан с затаенным удовольствием увидел рождающиеся на лице у султанши недовольство и растерянность. Дэфне и Гюльхан изумленно взглянули на шехзаде, но тот не сводил взгляда с Сейхан Султан, отчего обе мрачно насупились. Селин же, кажется, ничего не замечала вокруг себя, отрешенно наблюдая за горящей свечой, стоящей на столе.
На террасе султан Мехмет, подойдя к перилам, устало выдохнул, а Шах Султан вынужденно подошла к нему ближе.
— О чем вы хотели поговорить со мной, отец?
— Я беспокоюсь о тебе, Хюма Шах. Слышал, ты очень переживаешь смерть своей новорожденной Назлыхан.
Душа Шах Султан болезненно сжалась от упоминания имени ее девочки, и султанша опустила голову, пряча зарождающиеся слезы.
Сочувственно взглянув на дочь, султан Мехмет прикосновением к ее подбородку приподнял ее лицо и заглянул в наполненные слезами карие глаза.
— В своей скорби ты совсем позабыла о том, что у тебя есть еще шестеро детей. Ты оставила их совершенно одних. Не стоит настолько уходить в себя. Все мы кого-то теряем, Хюма Шах. Когда-то и я познал смерть своего ребенка, пусть и нерожденного. Но нашел утешение в тебе, в Орхане, а после в других своих детях. Не терзай себя…
Судорожно кивнув, Шах Султан в порыве чувств обняла отца, и тот в утешении погладил ее, плачущую, по голове.
В самих покоях шехзаде Орхан поднялся из-за стола, и султанши вынужденно поднялись следом за ним.
— Дэфне, Гюльхан, Селин — возвращайтесь в свои покои.
Гюльхан и Дэфне непонимающе переглянулись, а Селин спешно покинула покои, бесшумно шагая, словно привидение.
— Что такое, шехзаде? — осторожно спросила Дэфне, но поймав его тяжелый взгляд, покорно поклонилась и направилась к дверям, чувствуя, что ревность к Сейхан Султан возгорается в ней все сильнее.
Гюльхан, поджав губы, поспешила следом за ней, не понимая намерений шехзаде.
Когда они остались вдвоем, Сейхан Султан ухмыльнулась, а после взглянула на шехзаде Орхана, медленно к ней подошедшего.
— Шехзаде, неужели вы хотите побеседовать со мной наедине?
— Ты, кажется, недавно говорила о том, что всем, включая меня, придется смириться с твоими влиянием и властью.
Слегка отпрянув от слишком близко подошедшего к ней мужчины, Сейхан Султан насторожилась его настроению и словам, но, не показав этого, улыбнулась.
— Верно, шехзаде. Но, позвольте узнать, когда мы перешли на «ты»?
— Учти, что как только повелитель покинет Стамбул и направится в военный лагерь, то я стану регентом престола, — проигнорировав ее вопрос, горячо прошептал шехзаде Орхан. — И тогда на корню обрублю всю твою власть. Найду, в чем обвинить, и сошлю в Старый дворец, как Нурбахар Султан.
Красивое лицо Сейхан Султан исказилось в тлеющем гневе, который она была вынуждена сдерживать. Приблизившись еще больше к мужчине, отчего расстояние между ними стало неприлично маленьким, темноволосая султанша пронизывающе зашептала в ответ.
— Не стоит тешить себя напрасными намерениями, шехзаде. Пока жив наш повелитель — это вам не под силу.
— Что здесь происходит? — со стороны террасы раздался возглас султана, в котором сквозило непонимание и… гнев?
Шехзаде Орхан и Сейхан Султан испуганно отпрянули друг от друга. Султан Мехмет, не знающий, о чем они разговаривали в столь интимной близости, возгорелся ревностью и гневом возмущения из-за того, что его сын посягал на его гарем.
— Орхан, немедленно отправляйся в свои покои, — прогремел голос султана, пробежавшийся эхом по покоям. — Хюма Шах, и ты возвращайся в свой дворец.
Покорившись воле отца, шехзаде и султанша, поклонившись почтенно, покинули покои. Напрягшись от странного чувства в его глазах, Сейхан Султан осторожно молчала.
— О чем вы разговаривали? — подойдя к ней, беспокойно осведомился султан. — Неужели тебе не известно ничего о том, что посторонние мужчины не могут находиться наедине с женщиной из моего гарема?