— Повелитель, — мягко прошелестела Эсмехан, кланяясь и замечая затаенную злобу на дне темно-карих глаз султана и думая, что она направлена на нее из-за вчерашнего инцидента между ними. — Благодарим с Мехмедом-пашой за приглашение. Нам известно о вашем никяхе с Сейхан Султан. Мы встретились по пути с Шах Султан.
— Добро пожаловать, — сухо выдохнул Мехмет, все еще пребывая под впечатлением от слов дочери и помня выходку Эсмехан. — Садитесь за стол.
— Примите наши поздравления, — размеренно проговорил Соколлу, после садясь рядом с Эсмехан и Ахмедом-пашой.
Сейхан, стоящая рядом с троном, поймала жесткий взор черных глаз Эсмехан и ответила ей надменной улыбкой.
— Должна прибыть и Нурбахар Султан, но дожидаться ее не будем, — проговорил Мехмет, поднимаясь с трона и направляясь к столу. — Приступим к ужину с позволения Аллаха.
Старый дворец.
Вновь окунувшись в тоску, Нурбахар потеряла счет одиноким, пустым дням, проводимым в этом захолустном дворце, где томились никому не нужные наложницы, отосланные из гарема Топ Капы и престарелые калфы.
Восемь месяцев тянулись для нее словно долгие восемь лет в разлуке с детьми и когда-то светлая, жизнерадостная Султанша незаметно для самой себя угасла. Потускнели когда-то золотисто-светлые волосы, лицо приобрело бледный, серый оттенок болезненности, а под глазами, так часто заливающимися слезами, пролегли тени поверх сеточек страдальческих морщинок.
Облаченная в пустое, скучное платье серого цвета, Нурбахар вяло восседала на тахте, меланхолично разглядывая незаконченную вышивку, над которой она работала, кажется, все время своего пребывания здесь, в Старом дворце.
Арвен-хатун, прозябающая здесь вместе со своей госпожой, старалась не унывать и постоянно занимать себя чем-то. То вышивает, то читает, то шьет для своей госпожи прекрасные платья из остатков ткани во дворце, то заставляет Нурбахар выйти пройтись в завядший и запущенный сад. И, наверно, лишь благодаря ей Султанша не лишилась рассудка от тоски и скуки.
Посмотрев на свою госпожу, Арвен-хатун вздохнула и, отложив очередную книгу в сторону, подсела к ней поближе.
— Ну что ты, Нурбахар? Хочешь, выйдем в сад?
Отрицательно покачав растрепанной головой, та отвернулась.
Им помешала вошедшая со стуком в покои престарелая калфа, которая, поклонившись, передала госпоже послание, пришедшее с гонцом из Топ Капы.
Оживившись, Нурбахар в надежде переглянулась со встревоженной Арвен-хатун, которая подбодрила ее улыбкой.
Разворачивая небольшой свиток, Нурбахар волнительно сглотнула и принялась читать содержимое.
«От имени Повелителя Нурбахар Султан, находящаяся в ссылке в Старом дворце, вызывается в Топ Капы на празднество и ужин в покоях султана по поводу никяха самого Повелителя и Сейхан Султан».
Не поверив написанному, Нурбахар с десяток раз перечитывала содержимое послания, с каждым разом все больше сотрясаясь в рыданиях.
— Аллах милостивый! — испугалась Арвен, подбирая скомканное и брошенное госпожой на пол послание. — Что там написано, Нурбахар?!
Быстро прочитав, Арвен прикрыла рот ладонью, а после обратила сочувственный взгляд к плачущей Султанше и, сев рядом с ней, в успокаивающем жесте положила ладонь на плечо.
Но, сдернув ее руку, Нурбахар, вдруг перестав плакать, резко поднялась с тахты и Арвен испугалась возможных последствий безумства в ее глазах, которое она наблюдала в госпоже уже довольно долгое время.
— Пусть эта Сейхан делает, что хочет! — обманчиво равнодушно выдохнула светловолосая госпожа, утерев слезы. — Я еду в Топ Капы немедленно. Это же… Вдруг мне позволят остаться с моими детьми? Если нет, то я их хотя бы смогу увидеть… Арвен, собираемся!
— Нурбахар, ведь это приглашение лишь на ужин в честь никяха Сейхан и нашего Повелителя. Она уничтожила тебя.
Безумство в голубых глазах вспыхнуло с большей силой, как будто какая-то одержимая идея или мысль захватила ее целиком.
— Теперь и я уничтожу её! Терять мне нечего, Арвен. Пусть весь мир перевернётся! С меня довольно страха и молчания, кротости и мягкости. За долгие годы ссылки, свои страдания и горести я отомщу!
Спустя некоторое время…
Топ Капы. Гарем.
Облаченная в сшитое Арвен-хатун лиловое платье с отделкой из белой нити, Нурбахар без тени улыбки на лице вступила в гарем и мрачно взглянула на его обитательниц, с любопытством ее оглядывающих и перешептывающихся.
Холод металла на левом бедре заставлял Нурбахар содрогаться от силы ненависти в своих намерениях.
Зейнар-калфа, вышедшая из гарема, подойдя к госпоже, поклонилась.
— Добро пожаловать, Султанша. Повелитель и члены династии ожидают вас в султанской опочивальне.
— Почему меня встречаешь ты? — хрипло отозвалась Нурбахар. — Где Фахрие-калфа?
— Отныне хазнедар гарема - я, госпожа, а Фахрие-калфа служит Сейхан Султан.
Покачав светловолосой головой, Султанша горько усмехнулась.
— Значит, Сейхан свои порядки во дворце навела.
Схватив подол лилового платья в руки, Нурбахар обошла Зейнар-калфу, а за ней последовала Арвен-хатун, опустив глаза в пол.
— Куда вы, Султанша? — спохватилась Зейнар, засеменив за Нурбахар, поднимающейся на второй этаж и движущейся в направлении покоев управительницы.
Промолчав, госпожа распахнула с шумом двери и вошла в покои с волнительно затрепыхавшимся сердцем.
— Селим! Севен!
Из внутренней комнаты покоев выглянула Элие-хатун на руках с маленькой годовалой девочкой.
— Султанша..? — изумилась служанка, заметив Нурбахар Султан, которую видела последний раз едва не полтора года назад. — Сейхан Султан нет в покоях.
— Мне не нужна эта змея, — процедила та, ожесточившись. — Где мои дети?
Смутившись, Элие заколебалась с ответом.
— Мне не было велено…
— Мне все равно, хатун. Приведи их! Немедленно. Иначе, клянусь, убью тебя прямо здесь.
Испугавшись, Элие скрылась в детской комнате и вскоре вышла оттуда без ребенка на руках, ведя под руки светловолосых Селима и Севен Султан, которых, подросших, Нурбахар с содроганием узнала не сразу, почувствовав трепет в груди.
Селим, посмотрев на мать, вроде бы увидел знакомое лицо, но никак не мог вспомнить, кому оно принадлежит. За долгое время присмотра Сейхан он проникся к ней привязанностью и позабыл о матери, которую не видел, в отличие от сестры, едва не два года.
Севен Султан же и вовсе считала матерью Сейхан, так как образ Нурбахар начисто стерся из ее детского разума двухгодовалой девочки.
— Родные мои… — прошептала Нурбахар, подбегая к ним и обнимая. — Как же я скучала по вам!
Слегка отстранившись, Нурбахар вгляделась в изменившиеся лица детей и с содроганием увидела в них непонимание и отчуждение.
— Ты кто? — раздался голос светловолосого Селима, который будто разрезал сердце матери острым кинжалом на части.
— Что..? — потрясенно прошептала Султанша, поцеловав мальчика в лоб. — Я ваша мама, родной.
— Нет, — хмуро ответила Севен, отойдя от Нурбахар в сторону, будто боясь ее. — Наша мама другая.
Прикрыв рот ладонью в немых рыданиях, Нурбахар неверяще качала головой.
Арвен, испуганно вздрогнув от слов детей, подбежала к своей госпоже и попыталась поднять ее с корточек, на которые она присела, дабы обнять сына и дочь.
Нурбахар, плача, поддалась и, содрогаясь в рыданиях, позволила себя увести из опочивальни.
— Они не помнят… — словно безумная, шептала она. — Не помнят, Арвен!
Зейнар-калфа, ставшая свидетельницей произошедшего, сочувственно взглянула в след светловолосой Султанше, а после повернулась к Элие-хатун.
— Отведи детей в детскую комнату, хатун. И пристально следи за ними. Если Нурбахар Султан снова явится и потребует увидеть детей, то смело отказывай. Ты служишь не ей, а нашей Султанше, если не забыла.
Султанские покои.