— Доброе, доброе, — отозвалась я, пытаясь собраться с мыслями.
— Скажи, во сколько ты заканчиваешь репетицию? — поинтересовался он, его голос звучал так, будто он уже строил планы на ближайшие часы.
— Эм... — я попыталась привести в порядок свои мысли, — в одиннадцать где-то, — пробормотала, потирая затылок.
— Тогда сразу едь на квартиру, к часу приедет визажист и стилист, — сказал он с энтузиазмом.
Я лишь промычала что-то неразборчивое в ответ, все еще думая о том, как мне пробудится.
— Ммм... — прошептала я, осознавая, что придется напрячься.
— Красота требует жертв, — изрек Ярослав, и эта фраза заставила меня усмехнуться.
— А как же я итак красивая? — поинтересовалась я, недоумевая о необходимости лишних стараний.
— Ты и так красивая, — ответил он, — но на том мероприятии нужно приумножить твою красоту, чтобы всех затмить.
Я вздохнула, обдумывая его слова, и сдалась:
— Хо-ро-шо, — произнесла я, еле сдерживая улыбку, пока мысленно строила планы на предстоящий день.
— Всё, до встречи, — подвел итог Ярослав и, не дождавшись моего ответа, отключился. Теперь мне оставалось лишь собрать себя в порядок и отправиться на репетицию.
***
Каждый раз, когда я переступала порог театра, меня встречал теплый приём, который согревал душу и настраивал на творческий лад. Сторож Олег Николаевич, с доброй улыбкой, всегда предлагал мне конфетку ромашку, словно это был не просто сладкое угощение, а своеобразный амулет для удачливого дня. Его забота и внимание создавали атмосферу уюта и комфорта, и я чувствовала, что театр - это не просто здание, а настоящая преданная семья. Проходя мимо уютного холла, я сталкивалась с уборщицей Антониной Михайловной, чьи тёплые слова всегда были для меня настоящим вдохновением. Она с благодарностью отметила, как мы старались поддерживать порядок после репетиций, и это придавало мне чувство ответственности и принадлежности к общему делу.
Когда я вошла в свой кабинет, за спиной остался будний шум и суета. Сняв свою кожаную куртку, я почувствовала, как уверенность наполняет меня, словно этот жест снимал с плеч лишние грузы. Переобувшись из строгих ботинок в удобные кроссовки, я ощутила легкость в каждом шаге, что было особенно важно перед предстоящими репетициями. Взяв сценарий, вызывной лист и блокнот с ручкой, я глянула в зеркало и, удовлетворённо кивнув, вышла в коридор.
Коридор уже наполнялся звук, как будто сам воздух вибрировал от энергии, исходящей от актёров, которые разминались перед репетицией.
Когда я вошла в зал, актёры уже собрались и тихо переговаривались друг с другом. Мгновенно все разговоры стихли, и, увидев меня, они начали дружно здороваться.
— Привет, привет всем! — произнесла я с бодростью, стараясь передать им свою энергию.
Поглядывая на вызывной лист, я встретила взгляд Серёжи и Кристины.
— Так, Серёжа и Кристина, на сцену идите — произнесла я.
На сцене были расставлены элементы антуража, за что я была безмерно благодарна нашим художникам-постановщикам. Хотя декорации ещё не были завершены, и детали предстояло доработать, маленький деревенский магазин уже выглядел живописно: полки, уставленные простыми товарами, погружали в атмосферу.
Когда Кристина вышла на сцену, я почувствовала, как волнение сменяется сосредоточенностью.
— Готовы? — спросила я, заглядывая в их глаза, искренне желая увидеть уверенность.
— Да — одновременно произнесли они, и в их голосах звучала нотка ожидания.
— Начали — сказала я, ощущая, как энергия момента наполняет пространство.
Кристина, полностью вживаясь в роль Арины, стояла перед прилавком с легким трепетом в душе. В её руках печально побрякивали несколько медных монет, которые она с беспокойством пересчитывала, как будто каждый их звук мог привлечь ненужное внимание.
— Четыре… Пять… Две не хватает — шептала она себе под нос, ощущая, как сердце сжимается от страха и отчаяния.
В это время на сцену вышел Серёжа, облачённый в темный капюшон, который придавал ему загадочности. Он замер, глядя на Арину, и в его взгляде, казалось, скрывалась далекая тайна.