— Кристина, молодец, но будто под конец репетиции ты устала. Понимай, спектакль идет три часа, а не два, как наша репетиция, поэтому собираемся, ребят. Встречаемся в понедельник в восемь — добавила я, уверенно заключая нашу встречу.
Я взглянула на Серёжу и кивнула ему в сторону выхода. Мы направились к моему кабинету, где царила тишина, прерываемая только звуком наших шагов по старому деревянному полу. Войдя внутрь, я положила сценарий на стол, наслаждаясь мгновением покоя. Я взглянула на Серёжу, и в его глазах мелькнула неуверенность.
— Что будем делать с тобой? — спросила я, стараясь выявить источник его внутреннего конфликта. Серёжа пожал плечами, как будто иллюзия выбора в этот момент была потеряна. — Ты не ощущаешь своего персонажа, — продолжила я, — Тебе нужно стать им, а не просто играть его.
Я пыталась донести до него, что каждый взгляд, каждое движение должно быть пропитано эмоциями и переживаниями его героя. Внутри меня росло желание помочь Серёже найти ту искру, которая могла бы зажечь его игру.
Серёжа решительно произнёс слова:
— Я постараюсь вас не подвести, буду лучше играть, Алиса Алексеевна — В этот момент я приостановила свои мысли и посмотрела на него, анализируя каждую деталь его лица - в нем читалась искренность и стремление к улучшению.
Я улыбнулась и ответила:
— Хорошо, я надеюсь на это. В любом случае, контакт мой есть, если что, напиши, я помогу.
Он кивнул
— Можешь идти, но не забывай репетировать.
Серёжа уверенно заверил:
— Да, обязательно. До свидания. — Его уверенность вселяла в меня оптимизм, и я была убеждена, что он идёт правильным путём.
Я кивнула в ответ, чувствуя, как в воздухе осталась капля надежды и взаимопонимания.
— До встречи, Серёжа — произнесла я, когда он уже направлялся к двери.
Он исчез за порогом, оставив меня одну в кабинете, окутанную тишиной.
Я едва успела погрузиться в свои размышления, как дверь внезапно открылась. В ту секунду мне показалось, что это Серёжа, который что-то забыл, и я подняла взгляд, готовая встретить его добродушную улыбку. Но вместо этого моё сердце замерло. На меня глянул Илья - человек, взгляда которого я когда-то искала, но теперь он заставлял меня забывать, как дышать. Его зелёные глаза, полные холода и настороженности, словно острые капли, пронзали стену воспоминаний. Я могла вспомнить, как их яркость завораживала меня в прошлом, но теперь они пугали, как предвестники шторма.
Илья стоял передо мной, с хитрой улыбкой на губах, словно знал что-то, что никто другой не способен был понять. Его высокая фигура и уверенная позиция вселяли в меня нервозность, отталкивая меня от того притяжения, которым он всегда овладевал. Брюнет с выразительными чертами лица, он становился всё более чуждым и зловещим. Вместо прежнего восхищения в душе нарастало отторжение, смешанное с неприязнью к тому, что этот человек когда-то значил в моей жизни. Эта встреча стала напоминанием о том, как легко любовь может превратиться в страх, а обожание - в неприязнь.
Он сделал шаг вперёд, и мне будто бы встало поперёк горла: реакция была немедленной, машинальной — я сделала шаг назад. Это движение, полное давно забытых страхов, его позабавило, и он едва заметно усмехнулся, как будто подтверждая свои догадки о том, что страх все еще живет где-то глубоко внутри меня.
— Что тебе нужно? — спросила я, хотя сам вопрос звучал в моих ушах, как слабый, испуганный шёпот, и мой голос предательски дрожал, выдавая неуверенность. Он вздохнул, и в этом простом звуке ощущалась тяжесть его ожидания.
— Тише, что случилось? Где же та смелая Алиса? — Его губы кривились с напряжением, словно предвещая неприятности, а глаза искрились холодным светом, пронизывая меня до глубины души.
Я чувствовала, как каждая секунда растягивается в вечность, а всевозможные мысли о бегстве и сопротивлении врываются в мой разум.
— Точно, как я забыл, я же и испугал тебя, — заметил он, приливая уверенности, и сделал ещё пару шагов ко мне.
Теперь мне действительно некуда было отступать: за спиной была только стена, холодная, как и этот человек. Каждое его приближение заставляло сердце биться быстрее, и страх, который я пыталась подавить, вновь начал расползаться по венам, захватывая свои холодные щупальца и не оставляя шансов на сопротивление. Он медленно провёл рукой по моему лицу, скользя к уху, словно искал что-то невидимое. В этот миг всё вокруг будто замерло: время затянулось, и звуки угасли, лишь его дыхание оставалось слышным. Он убрал мои волосы, оголив шею и ухо, и его взгляд зацепился за воплощение воспоминаний - шрам, который когда-то вызвал в нём смешанные чувства азартной игры и юношеского баловства. Я знала, что его непонятливое выражение лица говорило о многом. Он искал подтверждение, следы своего творения, но вместо этого обнаружил лишь ровную кожу, совершенно лишённую напоминаний о прошлом. Это разительное изменение будто отразило наши отношения и тот мир, в котором мы существовали, мир, где он никогда не понимал размеры своих действий. Но теперь, когда шрамы исчезли, остались лишь тени, воспоминания, и крайне неуютное молчание между нами.