Я глубоко вздохнула, не зная, что он может сделать сейчас, внутри меня кто-то сжался от страха. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
— Где... — произнес он тихо, но с такой угрозой, что я невольно сжала губы в ожидании.
Его взгляд, наполненный яростью, становился всё злее, и в следующее мгновение он схватил меня за горло, словно мне не было места в этом мире.
— Где он... — прошептал он сквозь зубы, и я почувствовала, как его дыхание наполняет пространство напряжением.
— Нет его больше, — хрипя произнесла я, надеясь, что мои слова смогут хоть немного его успокоить.
Но неожиданно в кабинет вошёл Серёжа, и Илья резко отступил, оставляя меня в состоянии шокового замешательства. Я увидела, как Серёжа заметил ту жуть, что только что витала между нами.
— Алиса Алексеевна, у вас всё хорошо? — спросил он, внезапно озадачившись.
— Нет, позвони Олегу Николаевичу, чтобы он пришёл, — попросила я, и в этот момент увидела испуганный взгляд Ильи.
Он фыркнул, словно пытался скрыть страх за маской агрессии.
— Не слушай её, мы просто болтали, иди куда шел, — В его голосе было столько напряжения, что я ощутила, как воздух вокруг нас словно сжался.
Однако Серёжа, похоже, не собирался уходить.
— Я шёл сюда, а тебе явно пора покинуть данное здание, — сказал он прямо, и в его голосе звучала уверенность, которую Илья не смог проигнорировать.
Он задумался на мгновение, а затем, намеренно выбравший свободу, вышел из моего кабинета. В этот момент я почувствовала, как воздух наполнил мои лёгкие, словно я наконец-то вышла из подводного мрака на свет.
Серёжа стоял в кабинете, его глаза метались по стенам, словно искали ответы на невысказанные слова. Я наблюдала за ним, ощущая неловкость, которая повисла в воздухе. После всего, что он увидел, его молчание давило на меня. Мы оба знали, что произошедшее изменило всё, но начинать разговор было непросто.
— Обещай, что никому не расскажешь, — попросила я, и эти слова произнеслись почти шёпотом.
— Я думал, он в психбольнице... — сказал он, но в его голосе звучала неуверенность, как будто он искал зацепку для понимания ситуации.
— Я тоже, обещай, что не расскажешь никому, — повторила я, и в этот миг ожидание ответа стало почти невыносимым.
— Обещаю, но... — начал он, но я перебила его.
— Серёжа, нет никаких “но”, есть только то, что происходит сейчас. Он здесь, на свободе, и я не знаю, что с этим делать, но это не твои проблемы, — говорила я, стараясь показать уверенность, несмотря на внутреннюю бурю.
— Да, а если в следующий раз рядом не будет никого? — спросил он, и в его словах прозвучала настоящая тревога, которая заставила моё сердце сжаться.
— Значит, у тебя не будет режиссёра, который вечно придирается к тебе, минус одна проблема, — произнесла я, пытаясь улыбнуться, хотя знала, что это была фальшивая улыбка, скрывающая страх.
— Благодаря этому придирчивому режиссёру я становлюсь лучше как актёр, — признался он, и в его глазах я увидела, что он осознаёт всю тяжесть ситуации, он не может просто так оставить всё это без внимания. — Алиса Алексеевна, я понимаю, что вы явно знаете, как нужно сделать правильно, но вам нужно что-то с этим делать, так нельзя оставлять.
Эти слова повисли в воздухе, как будто они были последней надеждой. В их простоте звучала истина.
— Я знаю, Серёж, — отозвалась я. Затем, осознав, что его визит определённо связан с чем-то более важным, спросила: — Ты что-то хотел?