Я подчинился. Расстегнул застёжку её бюстгальтера одним движением — навык, отточенный годами, но сейчас почему-то пальцы слегка дрожали. Чёртово кружево упало куда-то на пол, и я замер, глядя на неё. Она не отводила взгляда. Смотрела в ответ — прямо, открыто, позволяя мне видеть всё.
— Ты невероятная, — сказал я, и это было жалкое, слишком бледное описание того, что я чувствовал на самом деле.
— Я знаю, — выдохнула она, и в её улыбке мелькнула та самая дерзость, от которой я терял голову. — Но ты можешь продолжать.
Моя рука скользнула ниже, по животу, к краю юбки, которую мы так и не сняли. Я потянул ткань вниз, освобождая её бёдра, и Дарсия помогла мне — нетерпеливо, дёргано, путаясь в собственном белье. Чёрные трусы. Кружево. Она знала, как сводить с ума, даже не пытаясь.
Когда она осталась полностью обнажённой в серебристом лунном свете, я отстранился на секунду. Просто чтобы смотреть. Просто чтобы запомнить. Её тело было прекрасным в своей силе — не модельная худоба, а гибкая, тренированная плоть хищницы. Мышцы перекатывались под кожей, грудь вздымалась от частого дыхания, а между ног уже блестела влага, готовая принять меня.
— Если ты будешь так смотреть, — прошептала она хрипло, — я сама тебя трахну.
— Попробуй, — усмехнулся я, наклоняясь к ней.
Я вошёл в неё медленно — до безумия медленно, чувствуя, как тугие стены сжимаются вокруг моего члена, как она выдыхает мне в шею что-то неразборчивое, как её ноги обхватывают мою талию, притягивая ближе. Глубже. Насовсем. Дарсия застонала — громко, уже не сдерживаясь, и этот звук разнёсся по пустой гостиной, ударился о стёкла панорамных окон и вернулся ко мне эхом. Я начал двигаться — сначала плавно, раскачивая нас обоих в медленном, тягучем ритме, но она не давала мне этой нежности. Её бёдра толкались навстречу, требуя больше, быстрее, жёстче.
— Сильнее, — выдохнула она мне в губы, кусая нижнюю. — Трахни меня так, как хочешь.
Я хотел её. Всю. Целиком.
Дальше мы уже не контролировали себя. Это был не секс — это была война. Схватка двух равных противников, которые наконец перестали сражаться друг с другом и начали сражаться за общее удовольствие. Я вбивался в неё снова и снова, чувствуя, как её ногти впиваются в мою спину, как она выкрикивает моё имя в такт движениям, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг меня, приближая развязку.
— Дэмиан, я сейчас...
— Я знаю, — прохрипел я, ускоряясь. — Со мной, Дарсия. Давай.
Она кончила с криком — хриплым, почти звериным, выгибаясь подо мной так сильно, что я боялся, не сломается ли диван. Её тело сотрясала дрожь, и я чувствовал, как волны оргазма накрывают её, затягивая и меня в эту бездну. Последний толчок — и я последовал за ней, изливаясь в неё.
Мы замерли. Тишина вернулась в комнату, но теперь она была другой — полной, тёплой, живой. Я слышал, как бьётся её сердце под моей грудью. Чувствовал, как её пальцы гладят мой затылок — успокаивающе, нежно. Так нежно, что у меня защипало в глазах.
— Дэмиан? — её голос был хриплым, сонным.
— М?
— Это было... — она замолчала, подбирая слово. — Честно.
Я приподнялся на локтях, заглядывая в её глаза. В них плескалось серебро луны и что-то ещё. Что-то, чему я не смел дать название.
— Честно, — повторил я, касаясь губами её виска. — Я не знал, что так бывает.
— Я тоже.
Она улыбнулась — устало, довольно, по-кошачьи довольно. И я понял, что готов убить любого, кто попытается эту улыбку стереть. Любого. Весь мир.
— Нам нужно в душ, — прошептала она спустя минуту. — Мы липкие.
***
После душа я вышел и услышал как звонит телефон, подойдя к столу я взял его. Ариана.
—Да, Ари.
—Потрахался? Теперь бери свою возлюбленную и приезжайте на гонки, давно не было адреналина! -воскликнула сестра, и я намурился.
—Откуда ты..?
—В твоём доме стоят камеры. Я сделала это лишь для безопасности после смерти Адамо, прости, что не сказала сразу, -объяснила Ариана, и я фыркнул. —Приезжайте, я хоть и консильери, но навыки вождения не потеряла, так что скажи Дарсии что я выиграю её.
Я сбросил вызов, даже не попрощавшись. Камеры. Конечно. Мысль о том, что Ариана видела нас, должна была бы взбесить, но сейчас, когда кровь еще бурлила после душа, а запах Дарсии въелся в мою кожу, я не мог найти в себе сил для злости. Только хрипло рассмеялся в пустоту гостиной.
— Что случилось? — Дарсия вышла из ванной, завязывая пояс халата. Влажные волосы темнели на плечах, и она снова была той неуязвимой женщиной, что убивала людей в сортирах, но в глазах еще тлела та самая честность.