— Ариана зовет на гонки. — Я бросил телефон на диван. — Говорит, мы ей должны.
Дарсия изогнула бровь, но вопросов задавать не стала. В этом была вся она — услышать суть и принять правила игры. Через десять минут мы уже сидели в «Лексусе», и город мелькал за окном цветными пятнами.
Трасса находилась в старом промышленном районе, где городские власти давно махнули рукой на заброшенные заводы. Когда мы подъехали, воздух уже вибрировал. Не от музыки — ее почти не было слышно за ревом моторов. Здесь правил чистый, неразбавленный звук мощи. Сотни машин стояли вдоль бывшей взлетной полосы, которую местные превратили в гоночный трек. «Порше», «Ламборгини», монстры-«Мустанги» с нагнетателями, торчащими из капотов, и приземистые японские кузовки, напичканные турбинами так, что, казалось, взорвутся от злости. В воздухе пахло жженой резиной, бензином и потом. Яркие фары резали темноту, выхватывая из нее разгоряченные лица, блестящие капоты и размалеванные девчонок в кожаных штанах, которые уже сейчас делали ставки, сверкая белозубой улыбкой.
Атмосфера здесь была дикой, почти первобытной. Азарт висел в воздухе гуще смога. Здесь не было места слабым. Здесь можно было выиграть состояние или проиграть свою тачку, а вместе с ней — и уважение.
— Неплохо для рабочего вечера, — прокомментировала Дарсия, оглядывая толпу взгляхом хищницы, оценивающей стадо.
—Дорогой кузен, здравствуй! Я уж думала, стал стариком который только за бумажками и следит. Поздравляю тебя с должностью и желаю остаться живым на этой гонке, а ты, Дарсия будь осторожнее, сегодня особенные соперники, -Произнесла Айла на одном дыхании, и я улыбнулся, чувствуя как адреналин берёт вверх.
Я стал оглядывать толпу, среди парней были незнакомцы с чёрными макушками и я насторожился.
—Вашему вниманию Винсент Смит, Райан Смит, Элизабет Смит и последняя самая старшая — Ребекка Смит.
И именно на этом моменте, девушка с белоснежной улыбкой, серыми глазами и светлыми волосами повернулась ко мне. Её улыбка не была доброй, она пришла сюда не только ради победы.
—Я Ребекка, вы сын Андреа Романо? Наслышана, что вы теперь дон Каморры, поздравляю, -девушка протянула мне руку, а я стоял и не мог поверить в то, что это дочь той самой женщины.
Регина Смит. Единственная, кто выжила когда на их дом напали.
—Приятно слышать, -ответил я, и пожал ей руку.
Ребекка сжала её и заглянула мне в глаза, мне казалось, что она хочет сделать во мне дырку.
—Желаю на этой гонке сдохнуть в огне. Как горели мои родственники, -Всё с той же улыбкой сказала Ребекка, и отошла от меня.
Айла посмотрела на меня, я уже был сосредоточен лишь на том, что Винсент и Райан не должны ко мне подойти. Не должны приблизиться ко мне, когда я за рулём.
Слова Ребекки повисли в воздухе, тяжелые, как выхлопные газы дизельного грузовика. «Сдохнуть в огне». Я смотрел, как она уходит, покачивая бедрами в обтягивающих кожаных штанах, и чувствовал, как внутри меня закипает ледяная ярость. Не та, горячая и импульсивная, что толкает на драку. Другая. Холодная, как жидкий азот. Та, что заставляет мозг работать с пугающей ясностью.
Дарсия рядом со мной даже не вздрогнула. Она лишь повела плечом, сбрасывая несуществующее напряжение, и я краем глаза заметил, как её правая рука на секунду сжалась в кулак, а потом расслабилась. Она знала это имя. Регина Смит. Мы все его знали. История о том, как клан Смитов был стерт с лица земли в ходе разборок еще до моего рождения, была одной из тех страшилок, что шепотом передавали из уст в уста. Говорили, что там была резня. Что дома горели, а крики были слышны за милю. И вот она — единственная уцелевшая. Призрак, явившийся требовать долги.
— Дэмиан, — голос Айлы вернул меня в реальность. Она стояла рядом, и в её глазах, обычно игривых, сейчас плескалась сталь. — Не вздумай лезть в бутылку. Здесь их территория. Нейтральная зона, но правила писала она.
— Вижу, — ответил я, не отрывая взгляда от светловолосой головы Ребекки, которая теперь о чем-то оживленно беседовала с судьями у стартовой прямой.
Винсент и Райан, её братья, стояли чуть поодаль, опираясь на капот карбонового «Ауди». Они были похожи на стриженых бультерьеров — одинаковые куртки, короткие стрижки, взгляды, которыми они буравили меня, полные немного обещания боли. Они не улыбались. Они вообще не проявляли эмоций. Просто смотрели. Изучали. Как противника перед схваткой. Элизабет, самая младшая, курила тонкую сигарету, прислонившись к дверце их машины, и казалось, её вообще не волновало происходящее. Но я видел, как её глаза скользят по толпе, фиксируя каждого, кто подходил слишком близко. Семья. Волчья стая, вышедшая на охоту.