Даже через наушник я чувствовал это.
— Не дрейфь, — прошептал я, скорее себе, чем Дарсии. — Он играет в «шашки», а я играю в шахматы.
Мой «Лексус» был тяжелее. Бронированные двери и усиленная рама делали его неповоротливым танком против юркого спорткара, но у танка было преимущество — масса. Я чуть сбросил газ, позволяя Райану вырваться вперед еще на полкорпуса. В его зеркале заднего вида я увидел торжествующую улыбку — быструю, хищную. Он решил, что я сдаюсь.
Глупец.
Он начал смещаться обратно на свою траекторию, готовясь к финишному рывку, и в это самое мгновение я вдавил педаль газа снова, но теперь с хитростью — не плавно, а резким, рубящим движением, заставляя турбины взвыть с новой, отчаянной силой. Мой тяжелый передний бампер клюнул в его заднее левое крыло. Не таран, нет. Скорее жесткий, властный толчок, от которого карбон жалобно хрустнул, а «Ауди» повело в сторону, заставляя Райана вцепиться в руль, чтобы не уйти в занос.
— Твою мать! — выдохнула Дарсия, но в её голосе не было страха. Только дикий, первобытный восторг.
Я вырвался вперед. Всего на полкорпуса, но этого хватило, чтобы пересечь финишную черту первым. Визг толпы донесся даже сквозь шумоизоляцию, когда я ударил по тормозам, разворачивая машину поперек трассы. Пахло гарью от перегретых колодок и моим собственным потом, выступившим на лбу. И вот, я выхожу, Дарсия подбегает ко мне и я слегка обнимаю её.
— Это было… — начала Дарсия.
— Глупо, — закончил за неё я, вытирая ладонью лицо. — Знаю. Но сработало.
Ко мне уже бежала Айла, размахивая руками, её лицо сияло дикой радостью. Ариана, стоящая у ограждения, одобрительно кивнула, скрестив руки на груди. Но я искал глазами только одни — серые, как грозовое небо, и полные такой ненависти, что, казалось, она прожигает во мне дыру.
Ребекка Смит стояла у своей машины, скрестив руки на груди. Её брат, Райан, выскочил из покореженного «Ауди» и уже рвался ко мне, но Винсент держал его за плечо, что-то быстро шепча на ухо. Элизабет даже не повернула головы — она смотрела на Дарсию. И в этом взгляде было что-то новое. Не угроза. Оценка. Прикидка.
— Один раунд за тобой, Романо! — крикнула Ребекка, перекрывая шум толпы. Её голос был звонким, как удар хлыста. — Но гонка состоит из двух заездов. Второй — твой последний.
— Я горю от нетерпения, — ответил я, вкладывая в голос максимум спокойной наглости. Внутри всё дрожало от выброса адреналина, но я знал это правило: показывать слабость здесь смерти подобно.
Между заездами давали пятнадцать минут. Я отошел к капоту, сделал глоток воды из бутылки, которую сунула мне Айла. Горло саднило, будто я наглотался битого стекла. Дарсия стояла рядом, молчаливая и напряженная, как сжатая пружина.
— Во втором заезде с тобой поедет Винсент, — тихо сказала Ариана, подходя к нам. Её лицо, обычно беспечное, сейчас было сосредоточенным. — Он не такой вспыльчивый, как Райан. Более опасный. Холодный. Он будет играть грязно, но умно.
— Холодный — это я уважаю, — усмехнунулся я, хотя внутри всё сжалось от её слов. Ариана редко ошибалась в оценках людей. Если она говорила, что Винсент Смит опасен, значит, он не просто бультерьер, как его брат. Он волк-одиночка, который бьет без предупреждения.
Я посмотрел туда, где Смит собрались в тесный кружок у своей машины. Райан всё ещё кипел, размахивая руками и указывая в мою сторону, но Винсент стоял неподвижно, положив тяжелую ладонь брату на плечо. Он слушал Ребекку. Та говорила негромко, но каждое её слово, судя по тому, как вытянулись лица братьев, врезалось в подкорку. Элизабет стояла чуть поодаль, докуривала сигарету и смотрела прямо на Дарсию. Смотрела не мигая, как змея на замершую мышь.
— Она тебя раздевает взглядом, — тихо заметил я, наклоняясь к Дарсии. — Твоя новая фанатка.
— Я заметила, — отозвалась Дарсия, и в её голосе мне послышалась странная нотка. Не страх. Скорее, узнавание. — Она не просто смотрит. Она ищет слабые места.
— Найдёт? — спросил я, поворачиваясь к ней. В свете фар её лицо казалось вырезанным из слоновой кости — гладким, холодным, прекрасным.
Дарсия медленно перевела взгляд на меня, и в её янтарных глазах мелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Там была та самая честность, что мы открыли друг в друге несколько часов назад. Уязвимость, прикрытая броней.
— Если найдёт — умрёт, зная это, — ответила она просто. — Я не оставляю свидетелей.
Я хрипло рассмеялся, притягивая её к себе за талию. Прямо здесь, под взглядами сотен людей, среди вони бензина и гари. Она подалась ко мне на секунду, позволяя себе эту слабость, а потом мягко, но настойчиво отстранилась.
Объявили второй заезд. Толпа загустела у ограждений, люди лезли на капоты машин, на крыши старых ангаров, лишь бы увидеть финиш. Ставки выросли втрое — я слышал, как букмекеры надрывают глотки, принимая деньги. Запах азарта смешался с запахом пота и выхлопных газов в приторный, дурманящий коктейль. Где-то играла музыка, но её заглушал рёв моторов — десятки машин вокруг заводились, салютуя предстоящей схватке.