— Он вышел из клана, — сказал Кейн все так же ровно, будто обсуждал погоду. — Через полгода после... после всего. Распад начался с него. Старики не смогли простить, что он принес войну в семью. Молодые хотели крови. Он просто встал и ушел. Никому ничего не объяснил.
Я смотрела на профиль Кейна и пыталась сопоставить то, что он говорит, с тем, что я помнила. Роберт ушел из клана? Роберт, для которого клан был всем? Роберт, который убил Дэмиана, защищая "честь семьи"? Как это вообще возможно?
— Он работает в полиции, — добавил Кейн и наконец повернул голову, встречаясь со мной взглядом. — Представляешь? Убийца Дэмиана — полицейский.
Я рассмеялась.
Это был нехороший смех. Истерический, надрывный, какой-то собачий. Я зажимала рот рукой, а смех все равно вырывался, и Ариана смотрела на меня с испугом, будто я схожу с ума прямо здесь, на этом треке.
— Полицейский, — повторила я, давясь смехом. — Мой брат — убийца, который стал полицейским. Господи, это же цирк. Это же дурной анекдот.
Ариана молчала. Она смотрела на меня, и в ее взгляде не было ненависти. Вообще ничего не было. Пустота. Такая же, как у меня внутри.
— Я не видела его пять лет, — сказала я тихо, когда приступ прошел. — И не хочу видеть. Никогда.
— Он искал тебя, — вдруг сказал Кейн. — Первое время. Приезжал к твоему дому, но ты уже уехала. Звонил всем, кто мог знать. Потом перестал.
— Хорошо, — отрезала я жестче, чем хотела. — Пусть ищет дальше. Только не здесь.
Повисла тишина. Тяжелая, густая, как смола. В ней можно было утонуть.
Ариана подошла ближе и села рядом со мной на бетон. Просто села, прижавшись плечом к моему плечу, как мы сидели когда-то на трибунах, ожидая, когда Дэмиан вырвется на финишную прямую. От нее пахло дорогими духами и сигаретами — странная смесь, очень похожая на нее саму.
— Мы не за этим приехали, — сказала она тихо, глядя перед собой. — Забудь о Роберте. Забудь о клане. Забудь обо всем. Сегодня только мы. И он.
Я кивнула и протянула ей термос. Она сделала глоток, поморщилась.
— Горький, — сказала она, возвращая термос.
— Как и все остальное, — ответила я.
И мы замолчали. Надолго.
Ветер переменился, потянул со стороны леса, принося запах прелой листвы и сырой земли. Где-то далеко, за разбитой трассой, за остатками трибун, за ржавой аркой, ухал филин. Или может быть, мне просто показалось. Здесь, в этом месте, всегда было легко спутать реальность с игрой воображения.
Ариана достала сигареты. Протянула пачку мне, я покачала головой. Она пожала плечами, прикурила, и красный огонек на секунду осветил ее лицо — резкое, красивое, состаренное горем раньше времени.
— Я иногда думаю, — заговорила она, выпуская дым в темноту, — что мы могли бы быть счастливы. Все пятеро. Если бы не эта гонка. Если бы не клан. Если бы не...
Она не договорила. Не нужно было.
— Не получилось бы, — ответил Кейн со своего блока. Голос у него был низкий, какой-то надтреснутый, будто он тоже не пользовался им годами. — Мы слишком разные. Мы слишком хотели разного. Дэмиан хотел скорости, Ариана хотела свободы, Роберт хотел власти, а ты, Дарсия...
Он замолчал, и я вдруг испугалась, что он сейчас скажет что-то важное, что-то такое, от чего эта тонкая пленка на моей душе лопнет окончательно.
— Что я? — спросила я шепотом.
— А ты просто хотела, чтобы все были живы, — закончил Кейн. — Ты всегда хотела только этого. Мира. Тепла. Чтобы никто не уходил.
Я смотрела на свои руки, сжимающие термос. Пальцы побелели в суставах.
— И что с того? — спросила я. — Никого не осталось. Мира нет. Тепла нет.
— Я есть, — вдруг сказала Ариана. Она повернулась ко мне, и в свете луны ее глаза блестели странным влажным блеском. — Я есть, дура. Я пять лет искала тебя. Не потому что хотела отомстить или обвинить. Я просто... я просто хотела знать, что ты жива. Что ты дышишь. Что ты не сделала с собой ничего, пока я тут пыталась научиться жить без брата.
Я сглотнула. Ком в горле стал размером с кулак.
— Я не пыталась, — сказала я хрипло. — Я просто... уехала. Замерзла. Перестала чувствовать.
— А сегодня? — спросила Ариана, и в ее голосе вдруг прорвалась та девчонка, которую я знала когда-то — отчаянная, дерзкая, живая до невозможности. — Сегодня ты что здесь делаешь? Если перестала чувствовать?
Я не успела ответить. Кейн вдруг резко поднялся, и мы обе вздрогнули. Он стоял, вглядываясь в темноту, туда, где начиналась трасса, и весь его силуэт выражал такое напряжение, что у меня мурашки побежали по коже.
— Там кто-то есть, — сказал он тихо.
Мы замерли.
Ветер донес звук мотора. Не громкий, приглушенный расстоянием, но совершенно отчетливый. Кто-то ехал по старой трассе. Медленно, осторожно, объезжая ямы и провалы.