Выкрикнув это напоследок, словно ставя точку в этом безумном фарсе, я увидела, как Роберт, с невероятной силой, буквально запихивает меня в машину. Дверь захлопнулась, словно захлопывая ловушку. Мы уехали, оставив позади хаос и неразрешенные конфликты. В ушах звенело, словно после взрыва, я слышала, как Роберт и Алекс, словно два разъяренных зверя, ругались между собой, и это бесило меня ещё больше.
— Взгляни, блядь, на телефон и посмотри, сколько раз я тебе звонил, – прорычал Роберт, словно зверь, выпустивший когти, бросая его мне в руки.
Я взглянула на него, словно впервые увидела. Из его разбитого носа хлестала кровь, окрашивая его лицо багровым цветом. Костяшки пальцев были стерты до мяса, словно он крушил ими каменную стену, а на лице уже проступал зловещий синяк, словно печать недавней ярости. Включив телефон, я обомлела от увиденного количества пропущенных вызовов.
“348 пропущенных от контакта Роберт”
Запах жженой резины и адреналина, все еще витавший в воздухе, смешивался с терпким ароматом дорогой кожи и мужского одеколона, создавая опьяняющий коктейль. В ушах звенело от рева мотора и эха недавней ярости, словно отголоски бури, бушующей внутри меня. Я сидела на заднем сиденье, вжавшись в мягкую кожаную обивку, и смотрела в окно, пытаясь отгородиться от напряжения, витавшего между Робертом и Алексом, сидящими впереди. Оно ощущалось словно электрический разряд, готовый взорваться в любой момент.
Роберт, как всегда, был за рулем. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас было напряжено, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Он то и дело бросал на меня короткие, встревоженные взгляды в зеркало заднего вида, словно пытаясь прочитать мои мысли. Алекс сидел рядом с ним, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой, отрешенно, словно он был не с нами, а где-то далеко-далеко.
Молчание, словно тяжелый груз, давило сильнее, чем перегрузки во время самой напряженной гонки. Я чувствовала, как слова застревают в горле, сковывая меня словно цепями, как гнев и раздражение поднимаются волной, грозя захлестнуть меня с головой.
То, что произошло, было неизбежно. Я знала это, чувствовала это кончиками пальцев. Но эта осознание от этого не становилось менее болезненным. Видеть, как мои братья, люди, которых я люблю и ненавижу одновременно, дерутся с Дэмианом… Это было как смотреть на то, как рушится карточный домик, который я так долго и тщательно строила, вкладывая в него всю свою душу.
Я сжала кулаки до такой степени, что почувствовала, как острые ногти впиваются в ладони, оставляя болезненные отметины. Они думают, что защищают меня. Они думают, что знают, что для меня лучше, что нужно моей душе. Но они понятия не имеют, что на самом деле творят, своими действиями все только усложняя и усугубляя.
— Как вы? – тихо спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. В ответ я услышала лишь короткий, насмешливый смешок со стороны Роберта, словно мои слова были настолько глупыми и неуместными, что не заслуживали серьезного ответа.
Алекс хмыкнул, словно подтверждая его мнение.
— Вы довольны? – уже с явным гневом в голосе спросила я, не в силах больше сдерживать переполняющие меня эмоции.
— Замолчи, – рыкнул Роберт, словно зверь, готовый наброситься на свою жертву, – пока я снова не сорвался, и не натворил дел.
В салоне снова повисла тишина, но теперь она была тягостной, гнетущей, давящей на меня со всех сторон. Я кожей чувствовала, как братья смотрят на меня, оценивают, словно сканируют, пытаясь понять, что творится у меня в голове, что чувствует моя душа.
Мы ехали в молчании ещё очень долго, пока огни города не начали мелькать за окном, словно приветственные звезды, сигнализируя о приближении к дому. Я не знала, чем закончится этот разговор, когда мы, наконец, остановимся и выйдем из машины. Я не знала, смогут ли мои братья понять меня, увидеть мир моими глазами, почувствовать мою боль. Но я знала одно: я больше не собираюсь позволять им диктовать мне правила, решать за меня, что мне делать и как мне жить. Я буду бороться за свою свободу, за право выбора, за свою независимость, даже если это означает воевать со своими собственными братьями, с людьми, которых я люблю больше всего на свете. Я буду бороться за свою жизнь, за свою мечту, за свое будущее.