Но чаще всего я молчу. Я боюсь разочарования, боюсь, что он не захочет меня видеть, боюсь, что между нами навсегда останется пропасть, которую уже не перешагнуть, что он не захочет меня простить.
Я живу в ожидании чуда: в ожидании его звонка, письма, случайной встречи на улице. Я надеюсь, что однажды он появится в моей жизни снова. И тогда, возможно, я смогу залечить ту давнюю рану, которая до сих пор кровоточит в моем сердце, отравляя мое существование.
– Теодоро Миллер, – вслух читаю я заголовок на экране ноутбука, рассматривая его фотографию, пытаясь разглядеть в этом незнакомом лице черты знакомого мне дяди.
В этот момент на телефоне высвечивается знакомое имя: "Аврора". Моя кузина.
– Да, Рори, – тихо отвечаю я, стараясь скрыть волнение в голосе.
– Дэмиан, как ты? У папы скоро день рождения, помнишь? Он очень ждёт вас. Он пытался дозвониться до тети Лии, но она не берет трубку. У вас все хорошо? – затараторила Аврора, не давая мне вставить и слова. Я выдохнул, собираясь с мыслями.
– Мы приедем, не переживай. Да, у нас все хорошо. У мамы много работы, устает. Передай дяде Кассио, что у меня будет отличный подарок, – ответил я, стараясь звучать бодро. Я услышал радостный визг в трубке.
– Хорошо!
Рори молчала, словно что-то обдумывая. Я не решался спросить о самом главном. И когда кузина уже собиралась сбросить вызов, я, собравшись с духом, спросил:
– Аврора, а… дядя Теодоро будет там?
Долгое, мучительное молчание давило на меня, словно груз. Я уже знал ответ Авроры. Дядя не приезжал последние три года ни на один семейный праздник, что уж говорить про день рождения Кассио.
– Мы надеемся, Дэмиан. Но никто не знает, приедет ли он, – с болью в голосе ответила Рори, и из меня вырвался нервный, истерический смешок.
Тяжёлая волна неприязни прокатилась по телу, словно ледяной душ. Снова и снова, день за днем, словно заезженная пластинка, перед каждым чёртовым праздником приходилось выслушивать одно и то же, как будто не существовало другого сценария, другой темы для разговора. Горечь и разочарование въелись в душу, оставляя после себя лишь пустоту.
Аврора, словно почувствовав моё состояние, сбросила трубку, отключившись от внешнего мира, погрузившись в свои собственные мысли. А я смотрел прямо перед собой, сквозь лобовое стекло, понимая, что дядя Теодоро – словно чёрная дыра в нашей семье, единственный, кто оборвал все связи, словно его никогда и не существовало. Тётя Сицилия, дядя Симон, дядя Кассио и тётя Виола – все они поддерживали с нами связь, звонили, писали, проявляли участие в наших жизнях. Но Теодоро… Теодоро словно испарился. Мама, бедная мама, каждый божий раз, словно обречённая, брала в руки телефон, дрожащими пальцами набирала его номер, надеясь на чудо, на хоть какой-то отклик. Но в ответ лишь бездушный голос автоответчика сообщал: "Абонент временно недоступен". Сердце сжималось от боли, видеть её слёзы было невыносимо. Я обнимал её крепко, стараясь передать хоть немного тепла и уверенности, и шептал, словно заклинание: "Он придёт. Он обязательно придёт". Но в глубине души, в самой потаённой её части, я понимал, что вру, что сам не верю в эти слова.
– Он придёт, – повторил я, словно убеждая самого себя. – В этот раз точно. Я чувствую.
Выбравшись из машины, я увидел Ариану. Её большие глаза, обычно полные искрящегося света, сейчас были полны грусти и сочувствия. Я понял, что она тоже слышала мамин разговор, видела, как я сижу в машине, погружённый в мрачные мысли. Наверняка, она видела и мамины слёзы, и моё натянутое спокойствие.
– Мне так больно за маму, Дэмиан, – тихо прошептала Ари, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Я молча кивнул, полностью разделяя её чувства. Невозможно было оставаться равнодушным, видя, как страдает самый дорогой человек.
Ариана, предупредив, что уезжает к Айле, оставила меня наедине с надвигающейся грозой эмоций. Я медленно направился к дому, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть нарастает. Остановившись у двери маминой комнаты, я услышал приглушенные рыдания, словно сердце вырывалось наружу. Не в силах больше сдерживаться, я тихонько вошёл. Отца в комнате не было. Медленно, стараясь не напугать её, я подошёл к маме, и она, заметив меня, подняла заплаканное лицо. В её глазах читалась боль, отчаяние и какая-то детская беспомощность.
– Мам, что случилось? – спросил я, стараясь придать своему голосу спокойствие, хотя внутри всё клокотало от ярости и бессилия. Я оглядел её осунувшееся лицо, покрасневшие от слёз глаза, и почувствовал, как гнев на дядю Теодоро нарастает с новой силой.
– Ничего, Дэмиан. Не переживай. Я просто… просто хочу, чтобы с вами всё было хорошо, – ответила она дрожащим голосом, стараясь выдавить из себя подобие улыбки. Но я видел, что это ложь, что за этими словами скрывается глубокая, незаживающая рана.