– Это из-за Теодоро? – выпалил я, не в силах больше держать это в себе. Мама, словно от удара, замерла. Тишина повисла в комнате, наполненная напряжением и невысказанными словами.
– Я уже давно закрыла эту тему, Дэмиан. Это в прошлом. Так что и ты забудь, – отрезала мама, стараясь быть твёрдой. Но я видел, как дрожат её руки, как бегают глаза, выдавая её истинные чувства. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Бессмысленно было спорить, переубеждать её. Эта тема была для неё слишком болезненной.
Выйдя из комнаты, я направился к Адамо. Я знал, где его найти. Он всегда был либо погружён в виртуальный мир за своим компьютером, либо просто отдыхал в своём убежище, отгородившись от всех. Войдя в его комнату, я слабо улыбнулся, словно пытаясь придать себе уверенности. Адамо повернулся ко мне. Четыре монитора, словно светящиеся порталы, мерцали в полумраке комнаты, создавая причудливые тени на его лице. Я подошёл ближе к брату, чувствуя, как между нами нарастает напряжение.
– Мама снова плачет из-за этого ублюдка, да? – резко спросил он, прожигая меня взглядом. Я застыл на месте, словно громом поражённый.
Адамо обращался ко мне крайне редко. Последний раз, кажется, был, когда мне было лет двенадцать. Я знал, что однажды он сорвался на маму, высказав всё, что думает о её бесконечной надежде на возвращение Теодоро. Эта надежда, это ожидание связи с "ублюдком", как он его называл, вызывала у него отвращение и гнев.
– Его номер, – коротко сказал Адамо, протягивая мне небольшой сложенный листок бумаги. – Его легко пробить. Он известный человек.
– Спасибо, – так же коротко ответил я, всматриваясь в его глаза. В них я увидел не только злость и презрение, но и какое-то странное сочувствие.
Он знал, что я хочу услышать голос дяди. Он презирал его, осуждал за его поступки, но в то же время понимал моё желание, хотел, чтобы я сам узнал его ближе, чтобы сам сделал выводы. Адамо приложил немало усилий, чтобы раздобыть этот номер, чтобы помочь мне, несмотря на всю свою ненависть к Теодоро.
– Я ценю тебя, хоть и не показываю этого, – сказал я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, оставив его в полумраке его компьютерной берлоги.
Я смотрел на цифры, написанные на листке бумаги, и задумался. А нужно ли ему звонить? Хочет ли он вообще слышать меня, племянника, о существовании которого, возможно, даже не помнит? Имею ли я право вмешиваться в его жизнь, ворошить прошлое, которое он, возможно, давно пытается забыть?
Сомнения терзали меня, словно хищные птицы. Я не знал ответа, но любопытство и желание узнать правду пересилили страх. Собравшись с духом, я всё же нажал кнопку вызова и стал ждать, затаив дыхание. Гудки шли один за другим, надежда таяла с каждой секундой, и вот, когда я уже готов был сдаться, в трубке раздался отрывистый ответ.
– Да, – ответил Теодоро. В его голосе звучала сталь, холод и какая-то скрытая угроза. Я напрягся, словно готовясь к удару.
– Ты помнишь меня, Теодоро? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё дрожало от волнения. В ответ я услышал короткий, презрительный смешок.
– Как ты нашёл меня? – спросил он, игнорируя мой вопрос. В его голосе отчётливо слышались капли отвращения и раздражения.
– Это единственное, что тебя сейчас волнует спустя столько лет? Ты не хочешь спросить, как Адамо, как Ариана и, наконец, как Лия, твоя сестра? Ты правда задаёшь такой тупой вопрос и ожидаешь ответа? Почему ты не появлялся, Теодоро? Какого хрена все эти годы я слышу, как плачет мать? Какого хрена каждый ёбаный праздник мы надеемся на твоё появление? Почему ты ни разу не позвонил мне, Ариане, Адамо, маме? Где ты был? Где ты был, когда моя мать умирала?
Все эти вопросы, копившиеся во мне годами, вырвались наружу, словно прорванная плотина. Я обрушил их на человека, который бесследно исчез из нашей жизни, оставив после себя лишь боль и пустоту.
Молчание. Долгое, мучительное, давящее на уши. Мне казалось, что всё, что я сказал, просто пролетело мимо его ушей, не задев его ни капли. Я слышал, как он затягивается сигаретой, слышал, как двигается в кресле, но ответа не было. И вот, без единого слова, в трубке раздались длинные гудки, выражающие всю ту боль, что пережила мать, всю ту пустоту, что он оставил в нашей семье. Прямо сейчас мне хотелось сорваться с места, найти его, ударить, убить, за то, что он так бесчеловечно поступает с нашими близкими.