Все присутствующие подняли бокалы, весело и громко стукнулись ими, перебрасываясь смешками и добрыми пожеланиями. Я сделал небольшой, смакуя, глоток выдержанного коньяка. Аврора, сидевшая рядом, довольно сильно ткнула меня ребром в бок, чтобы привлечь внимание, и шепнула с хитрой ухмылкой:
— Если ты сегодня вдруг решишь напиться, то знай — я составлю тебе компанию.
— Я только за, Рори, — с улыбкой ответил я, и мы с ней еще раз звонко стукнулись бокалами.
Затем поднялся мой отец. В его руке тоже был бокал. Он обвел взглядом всех собравшихся и начал говорить, голос его звучал немного хрипловато от сдерживаемых эмоций:
— Кассио, за эти годы ты стал для меня больше чем другом, ты стал мне как родной брат. Между нашими семьями, как всем известно, в прошлом бывали и серьезные ссоры, и даже настоящая война, но благодаря твоей сестре… благодаря ее мудрости и терпению, я в конце концов понял простую истину: война никогда и никого еще не приводила ни к чему хорошему. Я благодарен тебе, брат, не только за всю проделанную работу, за партнерство, но и за то, что ты всегда был рядом со мной, в самые трудные минуты. Твоя поддержка, твои советы правда помогали мне не сломаться. И поверь, ты действительно умнейший человек и самый надежный консильери, какого я только мог пожелать. Поздравляю тебя с днем рождения, ты заслуживаешь только безграничного счастья и…
Выстрел.
Звук был резким, сухим и абсолютно чуждым этой атмосфере праздника. Казалось, будто все присутствующие сразу, синхронно, напряглись, замерли на долю секунды. Я сделал то же самое, тело среагировало раньше сознания. Моя рука инстинктивно легла на рукоять пистолета под пиджаком, я бросил взгляд на отца, который уже отставил бокал и достал свое оружие, лицо его стало каменным.
— Андреа Романо, выходи, если ты не трус! Поговорить надо! — прогремел снаружи чужой, хриплый голос.
Теодоро. Это был голос Теодоро.
— Андреа, это же Тео… — услышал я взволнованный, полный ужаса шепот матери и быстро, почти автоматически, вскочил на ноги.
— Я прикончу этого ублюдка раз и навсегда! — прорычал отец, уже направляясь тяжелыми, решительными шагами к выходу из дома.
Я бросил беглый взгляд на Ариану и Адамо, увидел, как в глазах сестры загорелся тот самый опасный огонь, смесь ярости и азарта, и резко кивнул. Мы втроем, как одно целое, двинулись следом за отцом. Выйдя на освещенное уличными фонарями пространство перед домом, я увидел Кассио, который стоял чуть в стороне. Его взгляд метнулся сначала на мою мать, вышедшую на крыльцо, потом на Ариану, Адамо и наконец остановился на мне. Рядом с Кассио, скрестив руки на груди, стоял Камиль Картер, и одно только его присутствие вызвало во мне мгновенную, кипящую волну чистой злобы. В этот момент я понял с абсолютной, холодной ясностью: это тот самый случай, когда держать себя в руках у меня уже не получится.
— Ты посмел угрожать моей жене, ублюдок, — произнес отец, его голос был низким и опасным, как рык зверя. — Рядом с тобой сейчас стоит твоя собственная жена, ты бы позволил кому-то так разговаривать с ней?
Я нахмурил брови, пытаясь понять, о чем он говорит. Но было очевидно, что оба этих человека пришли сюда явно не с мирными намерениями и не для праздничных тостов. Я обернулся к Ари, но эта бесстрашная девушка уже стояла с обнаженным боевым ножом в руке, лезвие холодно поблескивало в свете фонарей.
— Ари, тебе тут быть нельзя. Это не детские игры, — сквозь стиснутые зубы процедил я. — Посмотри внимательнее, их тут не двое. За деревьями, в тени — там еще люди, целая группа.
Но Ариана лишь со злостью, полной презрения, посмотрела на меня.
— Этот жалкий ублюдок пришел с оружием на праздник к собственному брату! Если будет нужно, я сама вгоню это лезвие ему прямо в глотку, ясно тебе? — с ненавистью, шипя, ответила она, и я понял, что любые споры с ней сейчас абсолютно бесполезны и только отнимут драгоценные секунды.
Когда я снова повернулся к противникам, Камиль уже держал моего отца за шиворот пиджака. У мамы в руках был ее маленький пистолет, а лицо Теодоро искажала гримаса чистого, необузданного безумия. Его бегающий взгляд упал на меня, и в нем мелькнуло что-то вроде попытки вспомнить, узнать. Но мне было плевать на его воспоминания. Я резко рванулся с места, преодолев расстояние, отделявшее меня от отца и Камиля, и со всей силы врезал последнему в челюсть. Тот с глухим стоном рухнул на землю. И тут же, будто по сигналу, началась хаотичная перестрелка. Я начал стрелять почти рефлекторно, целясь в двигающиеся тени людей Камиля, и одновременно пытался прикрыть собой сестру, оттесняя ее к стене дома.