—Что происходит? — ещё раз спрашиваю я, повышая голос, и Роберт наконец поворачивается ко мне.
—На границе с Калифорнией неспокойно. Русская братва и Каморра собираются что-то затеять. Зайди в дом и оповести офис, чтобы усилили охрану, — быстро говорит Роберт, не отрывая взгляда от происходящего вокруг, и я киваю, всё понимая.
Они играют по-крупному, не скрываясь. Что ж, мы поняли вас, сукины дети.
Я захожу обратно в дом и, не теряя ни секунды, быстро набираю номер секретаря.
—Майкл, усиль охрану по всему периметру, заблокируй все банковские счета и подозрительные транзакции. Будьте предельно внимательны, границы перекрыты, — четко командую я, стараясь не выдать своего волнения, и отключаюсь.
—Соберись и возьми оружие, Каморра и Братва близко, — врывается в кабинет Алекс, запыхавшийся от бега, и мои глаза расширяются от ужаса и осознания всей серьезности ситуации.
Твою мать.
Не медля ни секунды, я хватаю свой любимый пистолет и нож, висящие на стене, и бегу в комнату к папе. То, что я вижу там, заставляет мое сердце болезненно сжаться. Он пытается встать с кровати, чтобы приготовиться к возможной атаке, но не может. Он отчаянно пытается, борется со своим телом.
—Пап, прошу, отойди от окон. Умоляю тебя, — шепчу я, подбегая к нему и стараясь увести его в более безопасное место, пока суета в доме нарастает с каждой секундой.
Он смотрит на меня с мольбой в глазах, не зная, что делать, как поступить в этой критической ситуации. Он беспомощен.
Я не хочу. Не хочу терять и его. Если умрет и он, мои глаза больше никогда не поднимутся вверх с той же уверенностью, с тем же бесстрашием, с той же верой в будущее.
Выстрел. Я вздрагиваю от неожиданности, не ожидая этого, и инстинктивно прикрываю папу своим телом, стараясь защитить его от смертельной опасности. Мои глаза расширяются от ужаса, и я медленно перевожу взгляд на отца.
Он наклонился ко мне, его лицо исказилось в тревоге, но голос оставался твердым, хоть и тихим:
— Иди вниз. За меня не бойся.
В его словах звучала какая-то отчаянная уверенность, словно он пытался убедить не только меня, но и самого себя. Подчиняясь его приказу, я бросилась к окнам, лихорадочно захлопывая шторы одну за другой, словно от этого зависела его жизнь. Я понимала, что это всего лишь жалкая попытка хоть как-то обезопасить его, создать иллюзию защиты в этом надвигающемся хаосе.
Покинув комнату, я спустилась по лестнице, сердце колотилось в груди с бешеной скоростью. То, что предстало моим глазам внизу, заставило меня замереть. Роберт, обычно такой невозмутимый и сильный, стоял, согнувшись от боли, его рука обильно кровоточила. Не стонал, не кричал, а именно рычал, как раненый зверь, загнанный в угол.
Не теряя ни секунды, я обошла основную зону через боковую дверь, стараясь не привлекать к себе внимания. Моя цель — Симон Романо, и я была готова действовать. Но едва я успела вскинуть руку, прицеливаясь, как почувствовала, что меня резко прижали к чему-то большому и твердому. Мои движения оказались скованными.
Чье-то дыхание опалило мою шею, и я увидела, как рядом с моим горлом сверкнуло лезвие ножа. В горле пересохло, и я не осмеливалась издать ни звука, боясь пошевелиться.
— Думала убить моего дядю, чертовка? — прошипел знакомый голос, полный ядовитой насмешки. На его лице играла та самая счастливая улыбка, которая всегда меня пугала.
Дэмиан Романо. Молодой, дерзкий и такой же хладнокровный, как и его отец. Его напряженные плечи, казалось, излучали силу, а руки сжимали мои до такой степени, что я чувствовала, как кости вот-вот треснут. Но я молчала, стиснув зубы, не желая показывать ни страха, ни боли.
— Ты думал, я оставлю вас в живых? — тихо ответила я, стараясь говорить уверенно, провоцируя его на дальнейшие действия. — Твой гребаный папаша так же ляжет в могилу.
Я почувствовала, как по коже под свитером потекла теплая струйка крови. Он разозлился. Я знала, что задела его за живое.
— Я тоже хотела прикончить твоего отца, когда он заговорил о моей матери. — Я говорила медленно, растягивая слова, словно наслаждаясь каждой секундой его ярости. Осторожно, стараясь не сделать резких движений, я достала из-под одежды нож и вонзила его в бедро Романо. — Не смейте никогда произносить её имя, не смейте звонить или подсылать кого-то. Этот нож воткнется в тебя еще несколько раз, если вы еще хоть раз появитесь.
К моему удивлению, он даже не вскрикнул. Его и без того темные карие глаза потемнели еще больше, в них промелькнула какая-то зловещая искра. Он посмотрел на меня взглядом, полным ненависти и… чего-то еще, чего я не могла понять. Не говоря ни слова, он резким движением вырвал нож из ноги. Он опустился на одно колено, но тут же поднялся. Его высокий рост не позволял ему смотреть на меня сверху вниз, поэтому он слегка наклонил голову.