— Я спрашиваю: успокоилась ли ты, Дарсия? — повторил он, делая шаг внутрь. Дверь оставалась открытой, но в коридоре я уловила движение — кто-то стоял на страже. Кейн или Айла.
Я медленно перевела взгляд с него на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы были в царапинах и земле. Я разглядывала их с отстраненным любопытством, будто видела впервые.
— Холодно, — наконец произнесла я тихим, безжизненным голосом. Не жалобно, а констатируя факт. — На полу. И я хочу пить.
Дэмиан замер на секунду, оценивая. Мой запрос был базовым, примитивным, лишенным всякого вызова. Это не вписывалось в схему «живой гранаты». Это было поведение сломленного, ушедшего в себя существа. Или очень хорошей актрисы.
— Принеси воды, — бросил он через плечо в коридор. Через мгновение в дверном проеме появилась Айла с пластиковым стаканом. Она протянула его мне с таким выражением, будто подавала милостыню бродячей собаке. Я взяла стакан, наши пальцы не коснулись. Сделала маленький, вежливый глоток.
— Спасибо, — сказала я, глядя в пол.
В комнате повисло напряженное молчание. Я чувствовала их взгляды на себе — тяжелые, изучающие. Они пытались разгадать новую головоломку, которой я стала. И это было именно то, что мне нужно. Пусть ломают голову.
— Побег был глупым, — заговорил Дэмиан, опускаясь на корточки передо мной, чтобы быть на одном уровне. Его близость заставила все внутри сжаться в комок, но я не отпрянула. — Ты могла погибнуть. Или покалечиться. Ты мне нужна… целой.
«Нужна». Слово висело между нами — жирное и липкое. Я подняла на него глаза, позволив на миг проглянуть искре живого вопроса в искусственной пустоте.
— Зачем? — прошептала я. — Вы же сказали… вы мстите. Ваш кузен. Я не имею к нему никакого отношения.
Дэмиан внимательно смотрел на меня, и я видела, как в его взгляде что-то шевелится — не жалость, нет. Скорее расчетливый интерес, как у шахматиста, увидевшего неожиданный ход.
— Мы отомстили за брата, Дарсия. Ты пешка не в той игре, о которой думаешь, — ответил Дэмиан, и я нахмурила брови. — Я хочу твои эмоции. Хочу видеть тебя живой. Ведь ты человек, не скрывающий их.
Ублюдок.
Айла вышла из комнаты, аккуратно закрыв дверь. Дэмиан сел ко мне ближе, и казалось, будто сейчас он просто обычный человек.
— Неизвестность пугает больше, да, рипер? — тихо спрашиваю я и слышу смешок.
Если он боится своих эмоций, я сделаю так, что он не сможет от них избавиться.
Глава 12. Право выбора.
Дэмиан Романо
Где-то в доме назойливо тикали старые напольные часы, которые мама принципиально отказывалась менять. Каждое «тик» отдавалось в висках, каждое «так» — в груди. Отец ходил из стороны в сторону, как загнанный в клетку тигр, его тень металась по стенам, увеличиваясь и уменьшаясь в свете хрустальной люстры. Мама, стоявшая у окна, уже в двадцатый, а может, и в тридцатый раз оглядывала меня с ног до головы, словно пыталась найти свежие ранения под моей рубашкой. Её пальцы нервно теребили край шелкового платка. А Ариана, сидевшая в кресле с идеально прямой спиной, отправила в рот уже третью таблетку успокоительного, даже не запивая водой. Она просто проглотила их, как горькие конфеты, и запила всё одним долгим, тяжелым взглядом в пустоту.
Ситуация накалилась до предела. Воздух в комнате, казалось, можно было резать ножом — он был густым, тяжелым и пропитанным страхом. Это была не война — это была бойня без правил, и никто из нас не знал, кто следующий ляжет в гроб. Очередное тело нашли сегодня утром на нейтральной территории. Наш человек. Ещё один удар по нашей семье.
— Нужно усилить охрану везде: в доме Симона, Сицилии и Кассио. — цедит отец, останавливаясь ровно по центру комнаты. Голос его звучит глухо, но в нём чувствуется та самая сталь, которая держит на плаву всю Каморру. — Если хоть один член семьи пострадает, если хоть волос упадёт с их голов, всё ужесточится в несколько раз! Ты слышишь меня, Дэмиан?
Он резко разворачивается ко мне, и я ловлю на себе его тяжёлый, пронизывающий взгляд. В нём смесь усталости, гнева и того самого разочарования, которое бьёт больнее любого удара.
— Ты больше с места не сдвинешься, понял меня? Ни на шаг от дома, ни на метр от охраны. Ты понял?
Я фыркаю, отворачивая голову к окну, где за толстым бронированным стеклом спокойно мерцают огни ночного города. Мама с укором смотрит на меня, и этот её взгляд прожигает дыру в моём затылке. Скрежеща зубами, я коротко киваю.
— Я предупреждал тебя, что буду это делать, — мой голос звучит ровно, но в нём кроется вызов. Я снова смотрю на отца, впиваясь взглядом в его глаза. — Так почему сейчас ты возмущаешься? Ты знал, на что я иду. Знал, чем это пахнет. Почему теперь ты строишь из себя оскорблённую невинность?