— Боже… — тихо шепчу я, прижимаясь головой к стене. Штукатурка приятно холодила пылающий лоб.
Я жутко устала. Устала от этой войны, от нахождения тут. Устала от постоянного напряжения, от необходимости быть сильной 24/7, от этого проклятого запаха табака, который, кажется, пропитал сами мои легкие. Голова готова была треснуть, но я не могла позволить себе сломаться. Не здесь. Не перед ним. Даже в его отсутствие я не могла позволить себе слабость — вдруг у него камеры?
— Поехали, быстрее, — слышу голоса снаружи и понимаю, что это единственный шанс.
Я замерла, прислушиваясь. Шаги, приглушенные голоса, звук отъезжающей машины. Тишина. Они уехали. Все или не все? Возможно, оставили пару псов на страже. Но выбора у меня не было.
Когда в квартире наступает тишина, я выхожу из комнаты и осматриваюсь. Гостиная, залитая лунным светом, казалась декорацией к дорогому триллеру. Минимализм, кожа, стекло, хром. Ничего лишнего. Ничего, что можно было бы использовать как оружие, кроме, разве что, тяжелой статуэтки на камине. Но до камина нужно было еще добраться.
Схватив кухонный нож, подбегаю к двери и начинаю дергать ручку. Бесполезно. Электронный замок. Нужен код или карта. Я дергала сильнее, вкладывая всю злость, но металл даже не скрипнул.
— Ну же, блядь, — цежу я, пытаясь открыть замок. Пальцы скользили по гладкой поверхности, ногти сломались о сталь. Бесполезно. Полная, абсолютная беспомощность.
Вдруг слышу, как кто-то пытается открыть дверь снаружи. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Карта-ключ пискнула, замок щелкнул. Быстро отхожу в тень прихожей, сжимая нож в руке. Лезвие холодило ладонь, придавая уверенности. Один удар. Точный. В шею.
Высокий коротко стриженный мужчина заходит внутрь, его взгляд устремляется на меня, потом на нож. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся профессиональной настороженностью.
— Не стоит пытаться, — говорит он. — Мистер Романо приказал мне следить за вами.
Охранник. Один. Значит, остальные уехали. Шанс.
Я не стала медлить. Адреналин ударил в голову, заглушая боль, страх, всё. Я замахиваюсь рукой с ножом и быстро провожу по его лицу кривую линию, от чего он вскрикивает. Лезвие вошло в плоть легко, как масло, и теплая кровь брызнула мне на руку. Но радость была недолгой.
Движения ублюдка становятся молниеносными: он резко, почти до хруста, хватает меня за предплечье, а вторая рука бьет по лицу. Удар был профессиональным, поставленным. В глазах потемнело, челюсть хрустнула, и я на мгновение потеряла ориентацию в пространстве.
— Ты хоть знаешь, кого ударил, ублюдок? — шиплю я, поднимая на него взгляд, полный ледяной ярости. — Я могу прикончить тебя прямо здесь лишь за то, что ты дотронулся до меня.
Воздух свистнул в ушах после удара. Горячая волна боли расцвела на щеке, но она была ледяной по сравнению с яростью, вскипевшей внутри. Его пальцы, впившиеся в мое предплечье, были не просто захватом. Они стали печатью собственности, знаком того, что Романо считает меня вещью, которую можно запирать и охранять. И этот охранник — всего лишь инструмент, посмевший поднять руку на хозяйскую собственность. На меня.
Его глаза, широко раскрытые от шока, смотрели на кровь, стекающую по щеке. Моя работа. Моя маленькая кровавая подпись.
«Ты хоть знаешь, кого ударил, ублюдок?»
Мои слова повисли в воздухе, острые и ядовитые. Я не просто сказала их. Я вложила в них весь холод Андерсон, всю ту леденящую кровь мощь, что держала наш клан на вершине все эти годы. Я перестала быть пленницей. В этот миг я снова стала Дарсией Андерсон. Наследницей. Человеком, одно имя которого заставляло дрожать колени у людей его калибра.
Его хватка на мгновение ослабла — сработал инстинкт, древний страх перед хищником, чей окрик звучит как приговор. Но он был обучен. Он был его человеком. Челюсть сжалась, глаза затуманились готовностью выполнить приказ любой ценой.
— Приказы — для собак, — прошипела я, и прежде чем он успел среагировать, рванулась не назад, а вперед, прямо в его пространство. Резкий удар коленом в пах заставил его выдохнуть и согнуться пополам. Его пальцы разжались.
Но он не упал. С хрипом, больше похожим на рычание, он попытался схватить меня за горло. Нож всё еще был в моей руке. Мозг, тот самый холодный расчетливый инструмент, прокричал: «Сонная артерия. Шея. Жизнь или смерть». Один удар — и он уйдет в вечность. Тихо. Чисто.