«Провал. Полный абсолютный провал».
Мысль ударила с леденящей ясностью. Я вырвалась из одной комнаты, чтобы угодить в другую, гораздо хуже. Идиотка. Самонадеянная дура. Но адреналин еще кипел в жилах, смешиваясь с горечью и бешенством. Я проиграла один раунд. Не войну. Я заставила себя дышать ровно, оценивая обстановку.
— Она приходит в себя, — прозвучал мужской голос, низкий, без эмоций.
В комнате появился Дэмиан. Отвращение сразу же подступило к горлу, смешиваясь с чем-то более сложным — унижением от того, что он видит меня такой: раненой, беспомощной, пойманной.
— Сколько раз ты будешь подставлять свою жизнь под смерть? — спрашивает рипер, оглядывая меня. В его взгляде не было торжества, только холодная, усталая констатация факта.
Я была в чистой одежде, рана от пули перевязана качественно, и мысль, что здесь были врачи, которые трогали меня, раздевали, пока я была без сознания, злила меня до скрежета зубов. Это было еще одним вторжением. Еще одной формой его контроля.
— Если это поможет мне выбраться, то достаточно, — отвечаю я и закрываю глаза, пытаясь отгородиться от него.
Дэмиан стоял у кровати, рассматривая меня с тем же холодным любопытством, с каким патологоанатом изучает редкий экземпляр. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по перевязанному бедру, остановился на запекшейся царапине на щеке, вернулся к моим глазам, которые я демонстративно не открывала.
— «Достаточно»? — повторил он, и в голосе послышался легкий, едва уловимый оттенок чего-то кроме презрения. Возможно, усталости. Или раздражения. — Твоя арифметика приведет тебя к нулю. К минусу. Ты будешь мертва, а твои братья — следующими. Это тот исход, к которому ты стремишься?
Я попыталась приподняться на локтях, но резкая боль в бедре пригвоздила к постели. Бессилие снова закипело во мне, горькое и знакомое.
— А что, есть другие варианты? — выдавила я, глядя в серый потолок. — Смирно сидеть в твоей золотой клетке и ждать, пока ты решишь, как лучше разобраться с моей семьей?
Он сделал неторопливый шаг ближе. Не для угрозы. Скорее, чтобы лучше видеть. Его тень упала на меня, забрав остатки тусклого света от единственной лампы в углу.
— Есть вариант перестать быть девушкой, которая лезет на рожон, — сказал он спокойно. — Я перевязал тебя. Это не было милосердием, Дарсия. Это была инвестиция. Ты — актив. Бесполезный и проблемный, но всё же актив. И я не привык списывать активы в убыток раньше времени.
«Инвестиция». Слово ударило сильнее пощечины. Оно ставило всё на свои места. Я была не человеком, не пленницей, даже не заложницей в привычном смысле. Я была цифрой в его расчетах. Это должно было унижать. И оно унижало. Но где-то в глубине, под слоями ярости, шевельнулась ледяная рациональная мысль: с цифрами договариваются. Их не уничтожают просто так. В этом был крошечный, ничтожный просвет.
— Что ты хочешь? — спросила я, наконец посмотрев на него. Не как на чудовище, а как на оппонента за шахматной доской. Как на равного, каким он, видимо, себя и считал.
Он не ответил сразу. Достал сигарету, прикурил, не спрашивая разрешения. Дым заклубился в полумраке, смешиваясь с запахом лекарств. Жест собственника, демонстрация власти даже в мелочах.
— Я хочу, чтобы ты перестала тратить мое время и ресурсы, — сказал он на выдохе. — Ты ранена. Теперь ты здесь. Усвой это. Каждый твой побег будет жестче пресечен. Каждая твоя выходка будет иметь последствия не для тебя. Для них.
Мне не нужно было уточнять, кто «они». Холодная волна страха за Роберта и Алекса прошла по спине, но я не отвела взгляда. Я смотрела в его глаза — стальные, непроницаемые — и искала там брешь. Человечность. Слабость. И не находила.
Он сделал еще один шаг и внезапно присел на корточки у кровати. Мы оказались на одном уровне. Так близко, что я снова почувствовала тот же запах — дорогой табак, холодный металл, агрессия, заключенная в безупречный костюм. И снова, предательски, вспыхнула память о том поцелуе. Не о нежности, а о силе. О столкновении двух воль. О том, как на мгновение мир перестал существовать, оставив лишь его и меня.
— Твой побег был идиотским, — произнес он тихо, почти интимно. — Но смелым. Ты разрезала лицо моему лучшему человеку. Выбила бронированное стекло. Это… впечатляет. Глупо, но впечатляет. В тебе есть огонь, Дарсия. Но огонь, который не контролируют, сжигает своего носителя дотла.
— Я сожгу здесь всё, если понадобится. Если ты называешь меня огнём, то знай: в какой-то момент ты не увидишь этого места.