Дверь открылась без стука. Нагло. С чувством собственности, которое здесь имел каждый, кроме меня. Я не повернула головы, продолжая гипнотизировать взглядом белый, стерильный потолок. Шаги были легкими, женскими, цокающими. Ариана.
Она остановилась у изножья кровати, и даже сквозь пелену самокопания я почувствовала исходящую от нее волну чужого, холодного возбуждения. Её привычная насмешливая, слегка высокомерная улыбка сегодня казалась приглушенной, почти задумчивой. Словно она увидела что-то, что заставило её переоценить собственные представления об игре. На ней не было следов крови — она была слишком умна, чтобы пачкаться, — но от неё самой веяло холодом подземной арены, металлическим привкусом адреналина, электричеством ревущей толпы.
— Он победил, — сказала она просто. Без пафоса, без ликования. Так констатируют погоду за окном: дождливо, ветрено, ожидается похолодание. — Не убил, хотя шанс был. Но победил. Роберт не умрет. Вот только он больше никогда, слышишь, никогда не заговорит о тебе. Ни единым словом. Ни с кем.
В её голосе я уловила странную ноту. Не разочарования — Ариана не была сентиментальной дурой. Скорее уважения. Она смотрела на произошедшее не как на акт жестокости, а как на шахматную партию. И оценила стратегию. Холодную, выверенную эффективность, а не кровавую бойню. Дэмиан не просто наказал Роберта — он вырезал язык самому понятию «Дарсия Андерсон» из лексикона своего клана.
— Как ты себя чувствуешь, птичка? — спросила она, склонив голову набок. В этом жесте сквозило неподдельное, почти научное любопытство. — Зная, что из-за тебя там, наверху, один брат чуть не задушил другого? Зная, что твоя клетка только что обрела титановые прутья, армированные колючей проволокой?
— Он делал это не из-за меня, — мой голос прозвучал хрипло, но ровно. — Он сделал это из-за гнева. Из-за старой, больной ненависти к Роберту. Из-за желания прикончить его и поставить точку в их личной войне. Я здесь вообще не причем, просто удачный предлог. — Я услышала собственный смешок. Сухой, каркающий звук.
Ариана рассмеялась в ответ. Легко, мелодично, но от этого смеха по коже побежали мурашки.
— Ох, Дарсия. Какая же ты еще глупая. Неужели ты думаешь, что для Дэмиана нужен предлог? — Она сделала шаг ближе, и её глаза, цвета зимнего неба, впились в меня. — Ещё чуть-чуть — и он бы задушил твоего брата. Голыми руками. С наслаждением. Вопрос: какие у тебя гарантии, что в один прекрасный день, в таком же точно порыве слепого, всепоглощающего гнева, он не сделает того же с тобой?
Её слова упали в тишину комнаты, как камни в глубокий колодец. Я напряглась. Каждая мышца, каждая клетка тела превратилась в тугую пружину. Медленно, очень медленно, я заставила себя подняться с кровати. Ноги слушались плохо, но я дошла. Подошла к ней вплотную, почти касаясь. Заглянула в её глаза. Её улыбка, эта вечная, презрительная улыбка, бесила меня до скрежета зубов. Но я знала одно: сейчас, в эту секунду, мы на равных. Я пленница, но не рабыня.
— А что будет, — прошептала я, глядя, как расширяются её зрачки, — если я придушу тебя?
Я не думала. Тело среагировало быстрее разума. Моя рука метнулась вперёд и сомкнулась на её горле. Пальцы утонули в нежной, тёплой коже. Я сжала. Сильнее. Ещё сильнее. Ариана не ожидала — это читалось в её глазах. Но вместо страха там вспыхнуло что-то другое. Удивление. Азарт. Её рука тут же вцепилась в мое запястье мёртвой хваткой, но она не пыталась вырваться. Она смотрела. Изучала. Оценивала.
Гнев застилал глаза красной пеленой. Я чувствовала, как бьется её пульс под моими пальцами — часто, бешено, но не от ужаса. От возбуждения. Это злило ещё больше. Я буквально сдавливала её шею, чувствуя, как хрящи поддаются под натиском.
— Не думай, — цедила я сквозь зубы, слова вырывались наружу тараторящим, бешеным потоком, — не думай, что если я здесь в плену, то я не смогу прикончить вас всех. Всех до единого. Я дочь Джека Андерсона! И если я сказала, значит так и будет, ты поняла меня?! Поняла?!
Я почувствовала чужие руки на своих плечах. Сильные, стальные пальцы сжались, заставляя меня разжать хватку. Я повернулась, тяжело дыша, и увидела Дэмиана. Он стоял за моей спиной. Он не смотрел на Ариану. Он смотрел на меня. Смотрел так, как смотрит археолог, только что откопавший бесценный, невозможный артефакт. Ариана тут же шагнула к нему, потирая шею, на которой уже наливались багровые следы от моих пальцев. А я смотрела на кровь. Свежую, темную, пропитавшую его футболку насквозь.