Я посмотрела на Дэмиана. Его взгляд, мутный от шока и боли, все еще держал в себе остаток того леденящего внимания. Он не просил о помощи. Он просто смотрел, будто ждал, какой путь я выберу в этот последний, решающий миг.
Соучастник или жертва? Мстительница или пленница, пытающаяся сбежать прямо в пасть к волкам?
Мозг, отравленный адреналином и ужасом, пронзила кристально холодная мысль. Камиль и Миллер не пришли спасать. Они пришли стирать с лица земли. Мое имя в их списках значилось в самом верху — я была дочерью Джека Андерсона, живым символом того клана, что они хотели уничтожить. С Дэмианом они бы разобрались позже, как с неудобным союзником, вышедшим из-под контроля. А я… я была главным трофеем. Или главной мишенью.
Палец сам потянулся к красной трубке. Отклонить. Бросить телефон, выпрыгнуть в окно, попытаться исчезнуть в хаосе. Спасти себя. Но я снова посмотрела на него. На кровь, проступающую сквозь простынь, которую я сама прижала к его ране. На его руку, слабо сжатую в кулак. Он не издал ни звука боли. Он просто… ждал.
«Теперь ты моя… Как соучастник. До самого конца».
Бежать одной — значило вернуться в начало. Стать дичью, за которой снова откроют охоту все: и враги, и бывшие союзники, и этот сумасшедший мир, не прощающий слабости. Остаться с ним, раненым, почти безоружным — было безумием. Но это было безумие, за которым стояла сила. Сила его имени, его клана, его безжалостной логики.
Выстрел грохнул прямо за дверью. Время кончилось.
Я провела пальцем по экрану, принимая вызов, и поднесла телефон к уху.
Голос, раздавшийся в трубке, был не криком и не вопросом. Он был тихим, ровным и оттого в тысячу раз более страшным. Голосом человека, привыкшего, что мир замирает, когда он говорит.
— Дэмиан. Доклад.
Я сделала глубокий вдох, вбирая в себя весь свой страх, всю ярость, всю отчаянную решимость. Мой голос, когда я заговорила, звучал чуждо даже для меня самой — низко, холодно, без тени дрожи.
— Это Дарсия Андерсон. Ваш сын ранен. Колотая рана в верхней части туловища, потеря крови. Он в сознании. В дом вторглись люди Камиля. Их много. Вооружены.
На другом конце провода наступила тишина. Не растерянная, а тяжелая, как свинец, тишина оценки и мгновенного пересчета всех переменных.
—Сейчас приеду, -тараторит он, и звонок обрывается.
Сюда врываются люди, я встаю с пола и хватаю нож, с которого стекает кровь Дэмиана. Улыбка мужчины становится зловещей, от чего становится страшно. Я отступаю назад, смотрю на ослабленное тело Дэмиана.
—Давно мечтал встретиться с Марой, -с удовольствием говорит он, и начинает подходить.
— Ох, и порезвились же вы, пташка, — он цыкнул языком, делая шаг внутрь. За его спиной в коридоре метались тени, слышались короткие команды, хруст ломаемой мебели. — Камиль будет рад. Два камня одним выстрелом. Мертвый предатель и живая Андерсон. А твой папашка, Джек, он как, заплатит за тебя? Или мы отправим ему кусочек за кусочком?
Я отступила еще на шаг, пока моя спина не уперлась в холодное стекло окна. Позади — два этажа вниз и бетон. Впереди — он и его пистолет, небрежно направленный в мою сторону. Дэмиан лежал между нами, как кровавая черта. Я сжала рукоять ножа так, что кости заболели. Этот человек видел во мне добычу. Испуганную, загнанную в угол дичь.
— Подойди ближе и узнаешь, что я сделаю с тобой, — прошипела я, и голос мой, к моему удивлению, не дрогнул.
Шрамованный мужчина засмеялся, глухо, как грохот камня в пустоте. Его палец лег на спусковой крючок.
И тогда мир снаружи взорвался.
Это не был звук подъезжающих машин. Это был рев, низкий, животный, рвущий ткань самой ночи. Не свет фар, а ослепительные белые копья прожекторов, которые в одно мгновение пронзили окна, выжегши сетчатку и превратив комнату в негатив: черные тени, белое, беспощадное сияние и алый цвет крови на полу. Воздух содрогнулся от гула не одного, а нескольких мощных двигателей, подступивших так близко, что задрожали стекла.
Человек в дверях резко обернулся, его уверенная ухмылка сползла с лица, уступив место растерянности, а затем — первобытному страху. С улицы донесся не крик, а нечеловеческий вопль, мгновенно оборвавшийся скрежетом металла и очередью автомата — короткой, сухой, профессиональной.
— Что за... — он не успел договорить.
Перед моим лицом возникла широкая спина, я дернулась, опираясь на окно и из моих рук выпал нож.
—Не остановишь кровь — клянусь, дам этим сукам прикончить тебя. Давай быстрее, пока я защищаю не только своего сына, но и тебя, -процедил Андреа, и начал стрелять в тех, кто только что хотели убить меня.