В её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти живое. И тут же погасло, затоптанное стальной дисциплиной, въевшейся в кровь с молоком матери. Она опустила ресницы, пряча эту вспышку глубоко внутрь.
— Мне нужно в душ, — глухо сказала она. — Я вся в твоей крови.
Удар ниже пояса. Честный. Грязный. Правдивый.
Я кивнул, разворачиваясь к двери. Вставил ключ в замок. Механизм щёлкнул с пугающей окончательностью.
— В моём доме, — сказал я, открывая дверь и впуская её в темноту прихожей, где пахло деревом и моим одеколоном, — есть правило.
— Какое? — настороженно, как кошка, почуявшая собаку.
Я включил свет. Оглянулся на неё. Она стояла на пороге, тонкая, напряжённая, готовая к очередному бою. В крови, в синяках, с затравленным огнём в душе. Самая прекрасная и опасная женщина, которую я когда-либо встречал.
— Никаких правил, — ответил я. — Только честность. Ты будешь врать мне — я буду убивать. Я буду врать тебе — ты имеешь право ударить снова. Всё честно. Идёт?
Дверь за ней захлопнулась с тяжёлым стуком.
Мы остались вдвоём в тишине моей квартиры. Сорок минут назад я был готов умереть за неё. Сейчас я не знал, готова ли она убить меня во сне. И мне было всё равно. Абсолютно. Потому что она была здесь. Живая. Дышащая. Моя.
Я вдруг понял, что не знаю, кто из нас сейчас жертва, кто охотник, а кто — палач. И мне это нравилось. Почему-то мне казалось, что сейчас Дарсия — палач, но пока я должен был удостовериться в этом.
— Ладно. Я в душ и спать, не смей приближаться к моей комнате, — цедит Дарсия, скидывая туфли прямо посреди прихожей, и уходит вглубь квартиры, в ту сторону, где гостевая спальня.
«Моей» звучало так, будто эта девушка живёт здесь несколько лет. Ирония судьбы.
Я слышал, как хлопнула дверь в ванную, как зашумела вода. Стоял посреди прихожей и смотрел на её туфли. Дорогие, из последней коллекции, но стоптанные. Она много бегала сегодня. От смерти. От отца. От меня.
Почему-то именно эти туфли добили меня окончательно.
***
Утром я стоял перед зеркалом в своей спальне, меняя бинты и перевязывая рану. Рана выглядела неважно — края воспалились, пришлось обработать её антисептиком посильнее, от чего защипало так, что в глазах потемнело. Но боль была сейчас моим лучшим другом. Она не давала расслабиться, не давала забыть, кто я и где нахожусь.
Я слышал, что на кухне кто-то готовит. Звякнула сковорода, зашумела кофемашина. И почему-то меня забавлял тот факт, что это может быть Дарсия. Что она не сбежала ночью через окно, не попыталась меня убить, не устроила погром. Она просто... готовила завтрак.
Надев чёрный мягкий свитер, я вышел из комнаты и усмехнулся из-за своей же догадки.
— Я чувствую твой тупой взгляд, — внезапно сказала Дарсия, даже не оборачиваясь, и повернулась ко мне. На ней была моя футболка — серая, старая, растянутая, которая висела на ней как платье. — Если думаешь, что я буду здесь как пленница, то даже не мечтай.
— Ты всегда готовишь завтрак в чужой одежде? — мой голос прозвучал ниже, чем я планировал. Хриплый со сна. Слишком интимный для шести утра.
Она фыркнула, ловко переворачивая яичницу лопаткой.
— Твоя футболка взяла кровь. Пришлось утилизировать. — Пауза. — Не благодари.
— Я и не собирался.
Я прошёл на кухню, остановился в метре от неё. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, исходящее от плиты и от её тела. Достаточно далеко, чтобы не спровоцировать ту самую реакцию, которую я хотел спровоцировать, но боялся.
На сковороде шипела яичница с беконом. Рядом стояла чашка с чёрным кофе. Одна.
— А где мой? — я кивнул на чашку.
Дарсия наконец повернулась ко мне полностью. Под глазами залегли глубокие тени — она не спала. Или спала, но плохо, ворочалась, вздрагивала. Знала бы она, что я тоже не сомкнул глаз, прислушиваясь к шагам за стеной, к скрипу двери, к её дыханию, к тишине, которая могла означать всё что угодно.
— Ты взрослый мальчик, — она протянула мне тарелку с яичницей, даже не пытаясь изобразить улыбку, — сам себе сделаешь.
Я принял тарелку. Наши пальцы соприкоснулись — случайно, намеренно, кто теперь разберёт. У неё тёплая кожа. У меня — вечно холодная. Контраст обжёг запястье, разрядом тока прошёл по позвоночнику.