— Ты хотела знать, кто будет консильери, Ари, — голос отца вдруг стал мягче. Теплее. Таким тоном говорят с детьми, которых собираются удивить подарком. — Я отвечу.
Он взял её за плечи. Развернул лицом к Совету. И громко, на весь кабинет, произнёс:
— Консильери будет Ариана.
Вторая бомба оказалась мощнее первой. Если моё назначение встретили настороженным молчанием, то это... это взорвало зал.
— Девушка? — выдохнул Лоренцо.
— Это немыслимо! — гаркнул дядя Симон, багровея. — Андреа, ты перешёл все границы! Консильери — это не просто советник, это мозг семьи, это...
—Консильери — это тот, кому дон доверяет больше жизни. Тот, кому можно доверить свою жизнь. И я знал с самого начала, что рядом со мной будет стоять Ариана. -Перебил Симона я, и подойдя к сестре, взял её за руку.
Я взглянул на неё и улыбнулся.
—Мы верны клану. Верны нашей фамилии. Каморра течёт в наших венах. И если надо умереть, то мы сделаем это. -В один голос произнесли мы, и я увидел то, как сияют глаза отца.
Он вырастил тех, кто ни смотря не на какие ссоры в трудный момент встанут горой за друг друга. И я был искренне ему благодарен.
Глава 18. Анатомия предательства.
Дарсия Андерсон
Вода в душе была обжигающе горячей. Я специально сделала такой — хотела смыть с себя не только пыль, грязь и его кровь, но и этот проклятый вечер. Смыть прикосновения. Смыть слова. Смыть то, как он смотрел на меня в лифте.
Но вода стекала по коже прозрачными ручейками, а его кровь, въевшаяся под ногти, никак не хотела отступать. Тёмная, почти чёрная, она будто напоминала: я здесь, я часть тебя теперь. Я тёрла руки жёсткой мочалкой, пока кожа не покраснела, пока не защипало. Бесполезно.
В чужой ванной комнате пахло деревом и чем-то цитрусовым. Дорогим. Мужским. Всё здесь было выдержано в серо-чёрных тонах — полотенца, плитка, даже мыло в тяжёлом диспенсере из матового камня. Ничего лишнего. Ни одной мелочи, по которой можно было бы понять человека. Идеально вычищенная, стерильная пустота. Или, наоборот, идеально спрятанная душа.
Я закрыла глаза и подставила лицо под струи воды. В голове пульсировала одна мысль, навязчивая, как зубная боль: «Зачем?»
Зачем он развязал мне руки? Зачем сказал отцу ту чудовищную ложь? Зачем привёл сюда, в свою квартиру, в свою жизнь? И главное — зачем он смотрит на меня так, будто я не просто кусок мяса, который он отвоевал у стаи?
Нет. Этому не может быть названия. В их мире нет места для… для этого.
Я выключила воду. Тишина в ванной стала оглушительной. Только капли падали с мокрых волос на кафель, отсчитывая секунды моей новой реальности.
Завернувшись в полотенце — огромное, пушистое, пахнущее им, — я вышла в спальню.
Спальня оказалась продолжением ванной. Та же безупречная серость, те же прямые линии, та же пустота. Огромная кровать с идеально заправленным тёмным бельём. Стеклянный стол у окна. Шкаф-купе во всю стену. Ни фотографий, ни книг, ни единой вещи, которая сказала бы: здесь живёт человек. Я подошла к шкафу, помедлила секунду и рывком распахнула дверцу.
Запах ударил в лицо. Тот самый — дерево и цитрус, только гуще, насыщеннее, пропитавший каждую нитку. Я вдохнула его против воли, и где-то внутри предательски дрогнуло.
—Почему ты не можешь спасти меня, Роберт?
На вешалках ровными рядами висели рубашки. Белые, чёрные, серые, несколько синих. Идеально выглаженные. Ни одной пылинки. Ни одного пятнышка. Ниже — полки со свитерами. Чёрная водолазка, в которой он был сегодня, лежала отдельно, будто ждала своей очереди в стирку. На ней ещё темнели пятна — моя работа. Мои руки. Моя вина, за которую он заплатил своей кровью.
Я надела его вещи. Чёрная рубашка, что висела у меня на плечах, и чьи-то лосины. Почему-то мысль о том, что это могут быть его вызвало у меня смех.
—Боже, зачем я это представила? -с улыбкой спросила я, и взглянула на себя в зеркало.
Пробыв здесь много времени, моё лицо значительно похудело, от чего внутри становилось больно. Я расчесала волосы, с которых все ещё по чуть-чуть капала вода и вышла из гардеробной.
—Смотрю уже привыкла, -внезапно появившись, произнёс Дэмиан.
—Думаешь всё время буду сидеть в комнате? Советую поменять парфюм и шампунь, запах от них ужасный, -съязвила я, и прошла на кухню.
Я слышала что Дэмиан сел на диван, и от того что он смотрел на меня становилось некомфортно.
—Я теперь дон Каморры, можешь поздравить, -сухо, но и с небольшой радостью сказал Дэмиан, и я округлила глаза.