Имя прозвучало в голове, и я позволил себе задержаться на нём дольше, чем следовало. Опасная роскошь — думать о ней, когда за стеной затих город, а внизу, наверное, уже собираются те, кто захочет проверить нового дона на прочность. Но сейчас, в эти предрассветные часы, я мог позволить себе слабость. Только здесь. Только перед пустой комнатой и своим отражением в чёрном стекле.
Я провёл ладонью по лицу, чувствуя трёхдневную щетину, которой быть не должно. Обычно я бреюсь дважды в день. Порядок. Контроль. Ритуалы, которые держат зверя на цепи. Но сегодня зверь был слишком близко к поверхности. С того самого момента, как я увидел её в том подвале — сжавшуюся, но не сломленную, с огнём в глазах, который никакая тьма не могла погасить.
Она спросила: «Почему ты не дал меня убить?».
Глупый вопрос. Наивный. Она думает, что в этом мире всё решают долг, расчёты и кровная месть? Что я притащил её сюда, потому что она — разменная монета в игре с её отцом?
Если бы.
Я усмехнулся своим мыслям, но усмешка вышла кривой. Вкус крови на губах давно исчез, а вот её вкус — Дарсии, — нет. Он въелся в память вместе с тем моментом в лифте, когда я прижал её к стене и смотрел в эти глаза, полные страха и вызова. Она даже не понимает, что в ней самое опасное. Не красота. Не ум. А эта её проклятая способность видеть то, что я прячу даже от самого себя.
Волк.
Я вспомнил, как она сжимала фигурку в руке сегодня днём. Как её пальцы гладили облупившуюся краску, будто это было что-то живое. Как она смотрела на меня, когда я сказал про Адамо. В её взгляде не было жалости — эту дрянь я ненавижу больше всего. В нём было понимание. И это страшнее любого оружия.
В комнате за стеной что-то стукнуло. Я замер, превратившись в слух. Дыхание. Шорох ткани. Она проснулась? Или просто ворочается во сне, запутавшись в моих простынях, пропитанных моим запахом?
Мысль обожгла. Я представил, как она лежит там — в моей кровати, в моей рубашке, с моим ножом под подушкой. Знает ли она, что я знаю? Что я положил его туда специально? Хотел, чтобы нашла. Хотел, чтобы взяла в руки и поняла: я доверяю ей настолько, что готов умереть от её руки. Но не от чужой.
Глупо. Сентиментально. По-идиотски.
Я откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. В темноте всплыло её лицо — мокрые волосы, бледная кожа, глаза, мечущие молнии, когда она спросила про цену. «Ты первая, кто спросил», — сказал я тогда. И это чистая правда. Все эти годы никто не интересовался, сколько мне стоило это кресло. Все видели только власть, деньги, имя. А она увидела.
Телефон завибрировал, и я взглянул на экран. Ариана.
—Дорогой братец, ты же помнишь что сегодня фальшивый ужин? -произносит Ари, и я смеюсь, представляя её довольную гримасу.
—Помню, Ари. Ты в офисе? Слышу стук каблуков.
Ариана была идеальным консильери и я всё ещё не могу перестать радоваться тому, что именно она стоит рядом со мной.
— В офисе, — подтвердила Ари. — Пытаюсь расшифровать записи, которые нам оставил покойный Лоренцо. Тот, кто вёл его бухгалтерию, либо гений, либо безумец. Здесь такие вязи, что проще допросить с пристрастием самого сатану.
Я слышал, как она перекладывает бумаги, как скрипит кожа её кресла — она всегда садилась в него с лёгким скрипом, будто бросая вызов мебели.
— Ты не спал, — вдруг сказала она, и это был не вопрос. Ариана всегда чувствовала. — Снова в кресле, как старый пёс, охраняющий кость.
— Я охранял сон, — поправил я, и мой голос прозвучал в пустой гостиной хрипло, будто я не говорил несколько дней. — Ари, что ты знаешь о Вито Кардоне?
Пауза. Она длилась ровно столько, сколько нужно умному человеку, чтобы понять — вопрос не праздный, и ответ может изменить направление разговора.
—Старый ублюдок, торгующий больше информацией, чем товаром. Но ещё знаю что один нелегальный бизнес и два легальных, -спокойно ответила она, и я кивнул, словно она может видеть. —Он работает на семью Каттанео.
—Каттанео значит, -с улыбкой, будто пробуя на вкус произнёс я.
—Они будут на ужине, так что выбор за тобой — повеселимся или же будем в тени, -воскликнула Ари, и я усмехнулся.
—Ты даже в тени наведешь херни, Ариана.
—И кстати, в ресторане будет братья Андерсон, так что возьми собой Дарсию.
Я отключил телефон и несколько секунд смотрел на погасший экран. Братья Андерсон. Эти двое не появляются в городе просто так. Если они придут на ужин, значит, готовится что-то серьёзное. Что-то, о чём даже Ариана не хочет говорить по телефону. Я поднялся из кресла и бесшумно подошёл к двери спальни. Прислонился лбом к прохладному дереву, прислушиваясь. Тишина. Ровное дыхание. Она спит.