Тишина заполнила пространство между нами. Густая, тёплая, как мёд, тягучая, как кровь. Я слышала своё дыхание — слишком частое, слишком громкое, выдающее моё волнение. Слышала, как бешено стучит кровь в висках, отдаваясь глухим пульсом в ушах. Слышала, как Дэмиан медленно, глубоко выдыхает, успокаивая дыхание.
— Ферзь, значит? — его голос прозвучал низко и хрипло, с той особенной, бархатистой интонацией, от которой у меня всегда слабели колени и внутри разливалось тепло.
Я медленно повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось высеченным из цельного куска камня — резкие тени от скул, жёсткая линия челюсти, и только глаза живые, тёмные, с золотыми искрами, которые отражали свет, пробивающийся из зала. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Ты не против? — спросила я, и в моём голосе предательски дрогнула ирония, которую я пыталась сохранить как последний бастион.
Он улыбнулся. На этот раз по-настоящему — одними глазами, тёплой, глубокой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.
— Дарсия Андерсон, — сказал он, делая шаг ко мне. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Ты хоть представляешь, как долго я ждал, когда ты перестанешь играть по чужим правилам?
— Представляю, — прошептала я. — Примерно столько же, сколько я ждала, когда кто-то даст мне шанс играть в свою игру.
Его рука легла мне на талию — тяжёлая, горячая, уверенная. Пальцы сжались чуть сильнее нужного, будто он боялся, что я растворюсь в полумраке, исчезну, как видение.
—Поехали домой, -произнёс Дэмиан, и я кивнула.
—Да, только устраню одну проблему, -процедила я, и пройдя ближе к туалету достала нож.
Там сидел мужчина, в его руках был телефон, на которым было много фотографий и одно длинное видео.
—Это было умно, но не настолько, -с улыбкой сказала я, и разбив его телефон об стену, вонзила в его шею нож.
Кровь брызнула теплым веером, и запах меди мгновенно перебил приторную вонь освежителя воздуха, которым здесь пытались замаскировать запах старой плитки и хлорки.
Мужчина даже не вскрикнул. Только булькнул горлом, хватаясь за шею, и осел вдоль стены, оставляя на кафеле темный развод. Его глаза — мутные, стеклянные — смотрели куда-то сквозь меня, все еще не веря, что какая-то девчонка в дорогой одежде оказалась быстрее, чем он успел бы нажать «отправить».
Я выдернула нож. Легко. Так мясник вынимает нож из готового окорока.
— Чисто женская привычка, — прошептала я, вытирая лезвие о его же пиджак. — Оставлять последнее слово за собой.
Телефон хрустнул под моей туфлей. Еще один прощальный хруст. Я раздавила каблуком дисплей, превращая видео и фотографии в мешанину из осколков и пикселей. Мелкая сошка из клана Маркетти. Наверняка хотел продать компромат на Каттанео кому-то из Дероса. Или наоборот. Какая теперь разница?
В кармане пиджака мертвеца я нашла пачку сигарет. «Мальборо». Мужские. Я сунула одну в рот, чиркнула зажигалкой, глубоко затянулась, чувствуя, как едкий дым смешивается с медным привкусом крови во рту. Руки не дрожали. Ни капли. Когда я вышла из туалета, в коридоре уже никого не было. Только колыхалась тяжелая портьера, за которой кипела своя, фальшивая жизнь. Дэмиан ждал меня у черного входа. Стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, и смотрел, как я иду к нему сквозь полумрак служебного коридора. Свет от лампочки аварийного выхода выхватывал его силуэт — широкие плечи, расслабленную позу хищника, который сделал свое дело и теперь просто наблюдает.
— Долго, — сказал он, когда я подошла. Голос низкий, чуть хриплый.
— Не люблю, когда меня снимают без разрешения, — я выдохнула дым в сторону.
Дэмиан усмехнулся, но в его глазах плясали те самые золотые искры, от которых у меня внутри все сжималось в тугой узел. Он шагнул ко мне, вынул сигарету из моих пальцев, затянулся сам. Это было так интимно, так по-собственнически, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела, как его губы смыкаются на фильтре, как он прикрывает глаза на секунду, как дым медленно вытекает из его ноздрей.
— Нервничаешь, — констатировал он, возвращая сигарету. Не вопрос. Утверждение.
— Это была разминка.
— Знаю. — Он провел пальцем по моей скуле, стирая крошечное пятнышко крови, которое я не заметила. Его прикосновение обожгло льдом и пламенем одновременно. — Ты красивая, когда убиваешь, Дарсия.
Я замерла. В его словах не было издёвки. Не было той привычной для нашего мира бравады. Было что-то другое. Что-то, от чего сердце пропустило удар, а потом забилось вдвое быстрее.
— А ты, — сказала я тихо, глядя ему в глаза, — опасный, когда говоришь комплименты.