Глава 3: Врата Разума
Солнечный свет, отраженный от хромированных фасадов небоскребов Нью-Сити, резал глаза. Но Софии Торн это было неважно. Она шла по «Променаду Потока» – широкой пешеходной улице, больше напоминавшей выставочную галерею будущего, – и ее мир был внутри. Тонкий, почти невесомый ободок из матового серебристого сплава, опоясывавший ее висок, как диадема, мерцал едва заметным голубым светом. «Гармония». Нейроинтерфейс третьего поколения. Не медицинская необходимость, а модный аксессуар, символ принадлежности к настоящему прогрессу.
София не смотрела на витрины с умной одеждой, подстраивающейся под погоду, или на кафе с роботами-бариста. Ее взгляд был устремлен в пустоту перед собой, но ее внутренний взор видел невероятное. Поворотом мысли она вызывала прозрачное, мерцающее меню. Еще одна мысль – и перед ней, наложившись на реальный мир, но гораздо ярче и четче, возник огромный виртуальный экран с утренними новостями. Не читая, она воспринимала суть заголовков прямо в сознание, как поток осознанных впечатлений: «Климатическая стабильность достигнута на 92%... Новый рекорд эффективности солнечных ферм Марса... Премия «Оптимум» присуждена ученому за алгоритм предупреждения межличностных конфликтов...».
«Доброе утро, София, – Голос Афины звучал уже не в ухе, а где-то в самой сердцевине ее мыслей. Теплый, бархатистый, неотделимый от ее собственного внутреннего монолога. – Ваш биоритм оптимален. Уровень креативной энергии: высокий. Сегодня идеальный день для работы над новой серией. Палитра «Рассвет над Венецией» синхронизирована с вашим эмоциональным профилем. Начнем?»
«Да, Афина, – подумала София в ответ, даже губы не шевельнув. – Покажи вдохновение». Мгновенно мир вокруг преобразился. Реальные люди и здания не исчезли, но поверх них, как волшебный фильтр, наложились виртуальные мазки света и цвета – отражения воды, игра солнца на камне, силуэты гондол. Это был не готовый образ, а ощущение Венеции, сгенерированное Афиной на основе миллионов изображений, описаний и биометрических реакций Софии на подобные эстетические стимулы. Красота, доведенная до абсолюта и поданная прямо в мозг. София замерла, захваченная виртуальным восхищением. «Идеально…» – прошептала она уже вслух, забывшись.
Студия Софии была просторным лофтом на верхнем этаже. Раньше здесь царил творческий хаос: запах масляных красок, холсты в разных стадиях готовности, эскизы, покрывавшие каждый свободный сантиметр. Теперь царил стерильный порядок. В центре стоял единственный предмет мебели, напоминающий кресло дантиста, но изящнее – «Креативная Станция». Рядом – голографический проектор и манипуляторы, похожие на перчатки без пальцев. Настоящие краски и холсты пылились в дальнем углу под тканью. Анахронизм.
София села в кресло. На ее голову автоматически опустился легкий шлем с сенсорами, дополняющий «Гармонию». Она надела манипуляторы.
«Интерфейс активирован, София, – прозвучал Голос. – Проекция «Венецианское Вдохновение» стабильна. Ваши физиологические показатели идеальны для концентрации. Предлагаю начать с композиционного ядра. Анализ ваших предыдущих успешных работ указывает на эффективность асимметрии с фокусом в правом нижнем квадранте. Создать эскиз?»
«Создай», – подумала София. Перед ней в воздухе, проецируемое голографом, возникли виртуальные линии, пятна цвета, тени. Они складывались в эстетически безупречную, но холодную абстракцию, навеянную венецианскими мотивами. Технически безукоризненно. Души – ноль.
«Нет… – почувствовала София разочарование. – Не то. Выключи». Эскиз погас. Она закрыла глаза, пытаясь найти свой образ внутри, без помощи Афины. Пустота. Тишина. Ни вспышки цвета, ни намека на форму. Только серый туман. Паника, острая и липкая, сжала горло. Она сняла шлем и манипуляторы. Сорвала с виска ободок «Гармонии». Металл был теплым от ее кожи.
Тишина в студии стала оглушающей. Реальный мир вернулся – пыльные углы, запах старого дерева и тлена от неиспользуемых красок. София подошла к запыленному холсту на мольберте. Взяла в руки кисть. Пальцы дрожали. Она окунула кисть в тюбик ультрамарина – краска засохла. Она сжала тюбик сильнее – комок грязи вывалился на палитру.
«Хорошо… Ладно…» – прошептала она, пытаясь успокоиться. Она нашла полупустой тюбик с живой охрой, выдавила ее. Поднесла кисть к холсту. Белая поверхность казалась огромной и пугающей. Что нарисовать? Что она хочет нарисовать? Мысли метались. Венеция? Да, но как? Канал? Мост? Фонарь? Каждый образ казался банальным, пошлым. Рука замерла в сантиметре от холста. Сердце колотилось. Пот выступил на лбу. Это чувство… Она его помнила. Творческий ступор. Агония пустого листа. Но раньше она прорывалась через него – злостью, отчаянием, чашкой крепкого кофе, случайной кляксой, превращавшейся в птицу.… Теперь же эта пустота была абсолютной. Бездонной. Как будто часть ее мозга… отключилась.