- С тобой не договоришься, - проворчала Милка. – Знаешь, что, я сама возьму билеты, и куда возьму, туда и пойдём.
Аккуратно промокнула салфеткой губы, прошлась по ним помадой, улыбнулась довольно.
- Ну, вот, теперь можно и поработать. Немного. Потому что много – вредно.
- Точно!
И мы разошлись по кабинетам.
Остаток дня я трудилась, что называется, не поднимая головы. Вернее, не отрываясь от экрана компьютера, лишь изредка давая отдых уставшим глазам, переводя взгляд на лес за окном. А по линиям великой виртуальной сети мчались вводимые мной данные о людях, которых уже нет, оседали в банках памяти всевозможных серверов, в графах программ. И теперь, если кто-нибудь запросит сведения о, например, господине N-ском из моего списка, получит уведомление, что господин сей усоп тогда-то и тогда-то. Заморозятся счета и всевозможные выплаты, льготы, долги, документы на имущество, права наследования… - всё-всё, что когда-то скрывалось в мировом хранилище информации под заголовком «N-ский N. N.».
«Подольский Дмитрий Олегович. Бизнесмен». С экрана смотрело на меня лицо мужчины лет сорока-сорока пяти, ухоженного, импозантного. После старушек в платочках и старичков в пижамках молодой мужчина в дорогом костюме выглядел не просто странно, а внесённым в список покойников по чьей-то злой шутке. Проверила протокол – всё верно. Дата смерти, вскрытие, диагноз… Милкина подпись. Удивительно. И непонятно. Вот зачем преуспевающему, молодому, богатому вдруг ни с того ни с сего самоубиваться в расцвете лет и карьеры?! «Депрессивный синдром с суицидальными наклонностями». А по виду и не скажешь – улыбающееся лицо, взгляд открытый, чуть ироничный. Хотя кто знает, что порой творится в душе у человека? Тем более у бизнесмена, для которого уверенный вид – один из залогов успеха.
Я вздохнула и внесла Подольского в графу программы.
* * *
Дождь. Тёплый по-летнему, светлый. Сквозь тучи проглядывает утреннее солнце.
Я сижу на краешке тумбы моста и встречаю Монорельс. Разноцветная толпа стекает с эскалатора и рассеивается по улице. ЕГО нет. Проглядела? Вряд ли. Или ОН опоздал сегодня? Но ждать следующий поезд времени нет, и я иду на работу.
По зонтику дружно барабанят капли, потом дождик истончается и совсем иссякает. Солнышко улыбается сквозь золотеющую листву, а мне совсем не весело. Даже грустно. Хотя, что такого? Ну, не приехал – горе какое! Он тебе никто. Ты ему никто. Он тебя даже не видит в толпе!
С гласом Разума не поспоришь… Но всё равно грустно.
Охранник тщательно изучает мой пропуск. Что там надеется найти, кроме того, что и так наизусть знает?! Я, наверное, уже ему снюсь! Вернее, не сама, а голографическое фото на пластиковой карте.
Пока он развлекается, прохожу по первому этажу – там вход свободный, для посетителей.
- У вас написано «Бесплатное устранение дефектов», - сухонькая бабка семенит по коридору за Милкой. – Разве у меня большой дефект? Я ж прошу только синяк убрать!
- Бабуль, вы читать умеете? – Милка тычет пальцем в табличку на двери. – Тут написано «ПОСМЕРТНОЕ устранение». Понимаете? Вот вы умрёте, тогда и займёмся вашим синяком. Совершенно бесплатно, как и обещано!
- Но мне же тогда будет всё равно, - разводит руками старушенция.
Милка не обращает больше на бабку внимание, берёт меня под руку.
- Вот пусть кто-нибудь скажет, что у нас не весёлая работа!
- Гы! – ржёт охранник.
Подруга увлекает меня к двери.
- Пойдём, однако.
- Антонина! Пропуск забери.
- Антония, - поправляю лысого парня в чёрной форме и хмыкаю, заметив, как он опасливо отодвигается, чтоб снова не отдавила ему ноги.
- Послезавтра, - торжественно возвещает Милка, - идём на концерт!
А мне не весело.
- Куда? – обречённо интересуюсь.
- Сюрприз. Скажу при встрече. Но чтоб была во всеоружии! И никаких отговорок!… Что вздыхаешь? Тонь, ну, что мы теряем? Развлечёмся. Ты какая-то странная сегодня!
- Не, всё нормально, – не хочу лишних расспросов. Да и повод-то?!.. – Хорошо. Послезавтра на остановке. Во сколько?
- В семь, - Милка довольно потёрла ладони. – Мужики, держитесь! Две львицы идут на охоту!
Одна из «львиц» посмотрела на своё отражение в стеклянной двери и только покачала головой.
И на следующий день я напрасно прождала десять минут на привычном месте. ОН снова не приехал.
А потом наступила суббота – день нашего с подругой выхода в свет, и я занялась приведением себя в «боевой вид».
В салоне красоты распрямили мои кудри, превратив их в шелковистые чуть волнистые пряди, немного постригли, слегка осветлили, – всего понемножку. За каких-то три часа…