— «Смотритель»… — начал я.
— Молчи, — резко оборвал Кай. Он наконец посмотрел на меня. В его глазах не было злости, которую я видел раньше. Была усталость. Такая же глубокая, как тоннели под нами. — Сначала база. Потом — анализ. Лила?
Лила кивнула, встала, подошла ко мне. В её руке был ручной сканер, похожий на пистолет.
— Не дергайся. Сканирую остаточные следы.
Она провела прибором вдоль моей руки. На мини-экране забегали цифры.
— Уровень плазменной активности — в пределах фонового. Структурных повреждений нервной ткани нет. Признаков эмоционального заражения… — она замолчала, прищурилась. — Есть следы. Чужие. Не его. Той… детской тени. Они вплелись в твой эмоциональный фон. Как шрам.
— Что это значит? — спросил я.
— Это значит, что ты теперь не только маяк для них, — тихо сказала Лила, откладывая сканер. — Ты ещё и… резонатор. Можешь чувствовать их боль тоньше. И, возможно, они теперь чувствуют твою.
От этой мысли стало ещё холоднее.
— Как мы выжили? — спросил я, глядя на Кая.
Он тяжело вздохнул, достал из кармана смятую пачку сигарет, одну закурил. Дым заклубился в синем свете подземных грибов.
— Тоннели. Старая инфраструктура СибЭнергоГорода — экспериментального района, который «Светильник» строил в нулевых как модель будущего. Проект забросили после первой волны Теней. Под землёй осталась целая сеть технических ходов. Я… изучал карты. На всякий случай.
— На всякий случай? — я не понял.
— На случай, если система решит, что я вышел из-под контроля, — Кай сделал глубокую затяжку, выпустил дым. — У каждого, кто долго работает в «Светильнике», есть такой «случай». Только дураки не готовятся.
Лила вернулась к своему рюкзаку.
— У нас есть: вода на три дня, концентраты питания, аварийный набор, три гранаты, мой сканер и твоя мутация, — она перечислила без эмоций. — Связи нет. Все каналы будут перехвачены. Мы — призраки.
Я посмотрел на свои руки. Они не светились. Но если приглядеться, в глубине кожи, в самых тонких капиллярах, можно было уловить слабый, едва заметный синий отсвет. Как память.
— Он нам помог, — сказал я тихо. — «Смотритель». Он мог нас убить. Но он… отпустил.
Кай резко затянулся, докурил, раздавил окурок о бетон.
— Он не отпустил. Он отсрочил. Его программирование дало сбой, когда та тень… тронула его. Но «Попечители» не оставят своего главного надзирателя с глюком. Его отловят, перезагрузят, починят. И когда починят — он придёт. Первым делом. Потому что мы — свидетельство его неисправности. И мы знаем то, чего не должны знать.
— Что? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Что он — не просто оружие. Он — одна из них. Тень. Самая сильная, какую они только смогли подчинить, — Лила говорила, глядя в пустоту, будто читала с невидимого экрана. — И если они смогли сломать и запрограммировать такую сущность… то что они могут сделать с нами?
Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая.
— Значит, мы обречены, — сказал я, не как вопрос, а как констатацию.
Кай вдруг встал. Его тень, отбрасываемая синим светом, легла на стену, огромная и угловатая.
— Обречены те, кто сидит и ждёт. Мы — нет. У нас есть три дня. И кое-что, чего у «Светильника» нет.
— Что? — спросила Лила, насторожившись.
— Он, — Кай ткнул пальцем в мою сторону. — Маяк. Резонатор. Что бы это ни значило. Они будут искать нас по старому — по камерам, по следам, по логике. А мы пойдём туда, куда их логика не дотянется.
— Куда? — голос мой сорвался.
— В их слепую зону. Туда, где Тени гуще всего. Туда, где твой «дар» — не проклятие, а пропуск. Мы найдём других. Таких же, как мы. Выживших. Беглецов. И если повезёт… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула та самая, первобытная искра, которую я видел в цеху, когда он вставал между Лилой и «Смотрителем», — …мы найдём способ ударить первыми. Не по «Светильнику». По тем, кто за ним. По «Попечителям».
Идея была настолько безумной, что в ней была своя, железная логика. Прятаться там, где тебя боятся искать. Искать союзников среди тех, кого тебя учили уничтожать.
Я поднялся на ноги. Боль отступила, сменившись холодной, ясной пустотой. Страх никуда не делся. Но теперь у него появилась форма. И направление.
— Что сначала? — спросил я.
Кай вытащил из-за голенища ножа сложенный, промасленный лист бумаги — самодельную карту тоннелей. Он разложил её на полу, придавив по углам патронами.