Лила, пригнувшаяся за обломком, закричала, перекрывая грохот:
— Он не передаёт в «Светильник»! У него отдельный канал! Шифровка… это код «Попечителей»! Он работает не на Фомина! Он на них!
Слово «Попечители» повисло в воздухе, тяжёлое и ядовитое. Даже Кай замер на мгновение.
«Смотритель» выпрямился. Его форма снова обрела чёткость, но теперь в ней читалось нечто новое — решимость. Не просто выполнить приказ. Стереть свидетельство.
Он повернулся к Лиле. Просто повернулся. И её планшет в её руках испарился. Не взорвался — рассыпался на серую пыль, как пепел.
— Младший техник Лила, вы нарушили протокол доступа к закрытым каналам, — прозвучал приговор. — Ликвидация санкционирована.
Он сделал шаг к ней. Но Кай был уже там. Он выдвинулся вперёд одним резким, отработанным движением — всей массой своего тела, от стальных костяных пластин до оскала, в котором вдруг проглянул не солдат «Светильника», а дикий зверь, загнанный в угол. Он встал перед Лилой не как оперативник, а как живой барьер. Его спина, всегда прямая и подтянутая, теперь казалась невероятно широкой, почти монолитной — словно сам бетонный свод цеха сдвинулся, чтобы защитить её. Он закрыл Лили полностью, не оставив ни щели для взгляда, ни лазейки для угрозы.
— Через меня, — прорычал он, и голос его был низким, густым, как предгрозовой гул. — Попробуй.
Время остановилось. Тишину разрывало только моё сердцебиение в ушах.
И тогда из-за разрушенной колонны, из клубов пыли, вышла она.
Маленькая, едва достигающая мне по пояс. Силуэт девочки в полупрозрачном, размытом платьице. В руках — призрачный медвежонок. Её Тень не нападала. Она смотрела. Смотрела на «Смотрителя» своими пустыми глазницами, в которых мерцали крошечные синие огоньки — точь-в-точь как моя плазма.
И завыла.
Звук был не физическим. Он прошёл сквозь кости, сквозь разум, сквозь саму память. Это был звук абсолютной, вселенской потери. Звук того, что забыто навсегда.
«Смотритель» замер. Его кибернетический глаз начал бешено мигать, перебирая частоты, пытаясь классифицировать угрозу, которой нет в его базе. Его рука, протянутая к Лиле, дрогнула.
Он был создан, чтобы бороться с Тенями. Но эта Тень… признала в нём родственное. Искажённое, мёртвое, но родственное существо. И её вой был не атакой.
Это был зов.
В эту секунду я понял всё. Понял, почему «Смотритель» так эффективно глушил мою мутацию. Понял его неестественность, его пустоту, его чужеродность.
Он и сам был Тенью. Тенью уровня 5В или выше, которую «Попечители» поймали, сломали и переделали в идеального надзирателя. В оружие против себе подобных.
И теперь, столкнувшись с чистым, невинным отчаянием другой Тени, его программирование дало сбой.
Я поднялся на ноги. Плазма во мне уже не горела — она пела. Гимн ярости и жалости одновременно.
— Отойди от них, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим, эхом в заполненном статикой воздухе. — Твоя очередь бояться.
«Смотритель» медленно повернулся ко мне. В его глазах больше не было холодного расчёта. Там бушевала гражданская война — между приказом системы и древним, похоронным инстинктом тени, узнавшей свою погибшую сестру.
А вдали, за стенами цеха, завыли сирены «Светильника». Петля Лили распалась. Система знала. И она шла за нами всеми.
Выбор был прост: бежать сейчас, оставив детскую Тень на растерзание системе и своему сломанному надзирателю. Или сделать шаг вперёд — в точку, из которой нет возврата.
Я сделал шаг вперёд.
ГЛАВА 9: НИЧЬЯ
Шаг вперёд оказался единственным, что я ещё мог контролировать. Всё остальное — тело, плазма, сам воздух — горело, гудело и трещало, как короткое замыкание на гигантской подстанции.
«Смотритель» не атаковал. Он застыл в странной, неестественной позе — одна рука всё ещё была протянута к Каю и Лиле, но пальцы скрючились, будто отдергиваясь от раскалённого металла. Его голова была слегка наклонена в сторону девочки-Тени, а кибернетический глаз мигал прерывисто, как испорченный стробоскоп: красный — чёрный — красный — чёрный.
Вой Тени пронзал тишину, но теперь в нём появился новый оттенок — не только тоска, но и вопрос. Он вибрировал в моих костях, сливаясь с гулом моей плазмы, и я вдруг понял его без слов.
Ты… такой же?
Она спрашивала не меня. Она спрашивала его.
И «Смотритель», кажется, услышал. Его голова дёрнулась. Механическим, резким движением, будто нечеловеческая сила пыталась вырвать его из транса. Он издал звук — короткий, сухой щелчок, как переключатель.