Молния - белая, слепая, всесокрушающая - пронзила его с макушки до пят. Не в теле. В том самом, только что обретённом шестом чувстве. Оно сгорело за миллисекунду, оставив после себя пепелище и оглушительный, физиологический вой всех нервных окончаний.
Он упал. Колени ударили в грязный пол. Всё тело свела одна сплошная судорога отчаяния. Он лежал, сжавшись в комок, глаза закатились, из горла вырывался тот самый, давний, детский стон, который он слышал только на записи. Они не просто оглушили его. Они стирали его личность, возвращая в точку максимальной травмы.
И в этот момент, когда его «Я» рассыпалось в прах, их руки взяли его.
Сотни рук. Так ему показалось. На деле - четверо. Их прикосновения были безличны, методичны, как у хирургов или грузчиков. Они впились в его плечи, бёдра, перевернули на спину. Он видел расплывчатые лица в сером, но не видел в них ни ненависти, ни триумфа. Только выполнение процедуры.
Острая, холодная точка укола в шею. Давление. Шипение препарата, входящего в кровь.
Последняя мысль, прошившая агонию, была лишена пафоса, полна ледяного, унизительного прозрения: «Это не смерть. Моя смерть должна быть показательной.»
Нейроблокатор, как техническая пауза для подготовки новых декораций.
Тьма нахлынула не как избавление, а как окончательное бесчестье. Его не победили в бою.
Его отключили, как неисправный прибор.
Это случилось в разгар дня, когда Торг гудел, как растревоженный улей. К центральным воротам, минуя все очереди и проверки, медленно, словно катафалк, подъехал закрытый грузовик с матово-чёрными бортами. На нём не было опознавательных знаков, только следы пыли. Он остановился прямо напротив конторы Ворона.
Из кабины вышел курьер безобидной наружности. Молодой мужчина в чистой серой униформе техника, с пустым, сосредоточенным лицом. В руках у него был только планшет и небольшой металлический кейс.
Его остановили у ворот, но он даже не попытался пройти силой. Он просто сказал охраннику, глядя куда-то сквозь него:
- Сообщение для Ворона. От человека, у которого есть его дочь. Груз требует его личного присутствия для приёмки.
Ворона вытащили на площадь. Он стоял, сжав кулаки, вся его фигура излучала такую ярость, что толпа инстинктивно отхлынула. Курьер встретил этот взгляд, полный обещания мучительной смерти, с тем же выражением, с каким смотрят на погодные условия - как на нерелевантный фактор.
- Вы - Ворон? - уточнил курьер.
Ворон молча скрестил руки на груди.
- Мой протокол: передать груз, условия и хронометраж. - спокойно произнес курьер.
Он щёлкнул по планшету и протянул его. На экране - чистый текст, набранный моноширинным шрифтом, как код.
АДРЕСАТ: ТОРГ. ОПЕРАТОР: ВОРОН.
ГРУЗ ДОСТАВЛЕН.
УСЛОВИЯ АКТИВАЦИИ:
1. ГРУЗ ДОЛЖЕН БЫТЬ УСТАНОВЛЕН НА ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПЛОЩАДИ ТОРГА.
2. МОНТАЖ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗАВЕРШЁН К 18:00 СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ.
3. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ИСТОЧНИКУ ПИТАНИЯ - НЕ ТРЕБУЕТСЯ.
НЕСОБЛЮДЕНИЕ УСЛОВИЙ ПОВЛЕЧЁТ НЕМЕДЛЕННУЮ КАЗНЬ ЗАЛОЖНИЦЫ.
Ворон читал, и кровь отливала от его лица. Не было угроз, не было оправданий. Только холодная инструкция, где жизнь его дочери была обозначена как условие.
- Что это за экран? Что на нём будет? - просипел он.
- Информация не входит в мой протокол, - повторил курьер. - Груз доставлен. Условия переданы. Время пошло.
Он щёлкнул кейсом. Внутри, на чёрном бархате, лежали не документы, а две вещи. Первая - зелёная резинка с волос Улы. Вторая - цифровые наручные часы с единственным режимом: обратным отсчётом от 03:00:00. Они уже тикали.
- Часы - инструмент синхронизации. Резинка - подтверждение актуальности условий, - пояснил курьер. Затем он повернулся, сел в кабину и уехал, оставив Ворона стоять перед огромным чёрным грузовиком, как перед цифровой могильной плитой.
Внутри грузовика, закреплённый на раме, находился огромный, тонкий экран. Ни проводов, ни розетки. Только матово-чёрная поверхность, готовая в назначенный час показать то, что Медиатор задумал. Это было не требование. Это был дистанционный ошейник на всю площадь Торга. И рычаг от этого ошейника находился где-то в промзоне, в виде дула, приставленного к виску его дочери.
У Ворона не было выбора. Он дал команду монтировать экран. Его люди работали в гробовом молчании, а часы на его запястье неумолимо отсчитывали секунды до неизвестного. Медиатор добился своего: он превратил самого могущественного человека Торга в своего техника-монтажника, в пассивного соучастника того, что должно было случиться. А самое страшное было в том, что Ворон не знал, на что именно он согласился. Он согласился на условие. А условие было безликим, как пуля.