На экране в углу появился таймер, начинающий отсчёт от 10:00. Обратный отсчёт до… чего? До следующего «урока»? До казни? Это оставалось неясным.
На площади не было криков. Не было ропота. Была глухая, всепоглощающая тишина отчаяния, в которой растворилась последняя искра сопротивления. Ворон опустил голову, глядя на часы, которые теперь отсчитывали уже чужое время. Они не просто убили Януса. Они препарировали саму веру в него. И разлили на площади Торга не гнев, а страшную, бездонную пустоту, в которой могло утонуть всё.
Внезапно, Ян, не поднимая головы, тихо но четко бросает несколько слов, упавших в тишину и пыль площади, как камень с неба.
- Витюша. А кто такая Сахарная Тучка?
Резкий, механический щелчок, будто кто-то инстинктивно выключил звук, но тут же его вернул, заметив промашку.
Ян неспеша поднимает голову и почти ласково, выговаривая каждое слово продолжает:
- Это не «объект». Не «переменная». Да? Сестричка лучшего друга. Ты же звал её Сахарной Тучкой. Потому что красивая и недовольная. Да? Она смеялась над твоими схемами. Говорила, что жизнь - не программа. И ты... ты решил её отладить. Сначала - логикой. Потом - подарками. Потом - угрозами. А когда она назвала тебя жалким и ушла к тому парню с гитарой... ты просто забрал её. Как предмет. Твоё любимое хобби, Витя - похищать людей, которые не хотят быть с тобой. Сперва - девушку. Теперь - целый мир. Какой ты порочный. Какой ты слабый.
На площади на Торге люди замерли, переводя дух. Кто-то переспросил шёпотом: «Витюша? Какая Тучка?». Ворон медленно поднял голову, в его глазах вспыхнула не надежда, а хищное понимание: это не протокол. Это личное. Грязное и человеческое.
Ян сделал паузу, будто прислушиваясь к тишине в эфире, к сбитому дыханию где-то за кадром.
- Ты не строитель порядка, Витюша. Ты - неудавшийся насильник, который мстит всему миру за то, что одна хрупкая девчонка посмела предпочесть ему живого человека. Твой «Неосинтез» - это не религия. Это гигантская, вычурная ширма для твоей импотенции. Ты не можешь заставить полюбить себя - заставишь бояться. Не можешь добиться - отнимешь. Ты не медиатор. Ты - обиженный мальчик с комплексом бога, который людьми торгует, потому что настоящего человеческого тепла тебе никогда не понять. Ты не рациональность. Ты - её карикатура. Психическая авария в системе.
Внезапно Ян резко, через боль, подаётся вперёд к камере, его лицо заполняет весь экран, искажённое ледяной яростью.
- А теперь, Витюша, ответь мне и всем, кто тебя слушается... Что ты потом сделал с той девочкой? Где твоя Сахарная Тучка? В каком подвале ты прячешь ее кости, пока ты тут строишь свои церкви из чисел? А?!
Последнее слово - не крик, а низкий, хриплый рык, полный такого отвращения и презрения, что по спине пробегают мурашки. И следом - тишина. Но уже другая. Не тишина шока. Тишина ожидания ответа. Площадь Торга. Адепты в «Ковчеге». Все застыли, уставившись в экраны или в пустоту, ждут, что скажет их пророк, их безэмоциональный Медиатор, которого только что назвали Витюшей и обвинили в убийстве девушки из-за неразделённой любви. В этой тишине уже начал рушиться культ. Потому что богам не задают таких вопросов. Их задают людям. И сейчас все ждут, окажется ли их бог - человеком. И если да, то каким.
Пауза после его слов была оглушительной, но Ян уже не ждал ответа. Он нашёл трещину - и теперь вбивал в неё клин. Его голос, хриплый от препаратов и напряжения, приобрёл новую, леденящую интонацию - не гнева, а почти что жалости. Самой унизительной жалости.
Он откинул голову на спинку кресла, глядя прямо в камеру, будто видел сквозь неё - в самую душу того, кто прятался за титулом Медиатора.
- Ты знаешь, что самое смешное, Витя? - начал он, почти шёпотом, отчего на площади все замерли, ловя каждый звук. - Ты до сих пор веришь, что ты - гений. Что ты строишь новый мир. Но ты не строитель. Ты - грязный маленький пакостник, который мстит вселенной за то, что она тебя не хочет.
Ян медленно, с усилием, повернул голову, его взгляд будто сканировал стены «Ковчега», выискивая невидимую щель, за которой прятался его мучитель.
- Ты говоришь о порядке? О чистоте? - Он хрипло рассмеялся, и смех этот звучал как скрежет ржавого железа. - Да вся твоя «церковь» - это просто подвал, куда ты сгрёб таких же ущербных, как ты сам. Таких же никчемных, обиженных жизнью недочеловеков, которые боятся дотронуться до другого, если в контракте не прописано, как это правильно делать. Ты не лидер, Витя. Ты - главный псих больницы для эмоциональных импотентов. Ты не можешь заставить мир полюбить тебя - вот и заставляешь его бояться. Это не сила. Это диагноз.