- СЛЫШАЛИ?! - Его голос, обычно глухой как удар об землю, прорвался сквозь гул, как сигнальный рог. Он не кричал. Он провозглашал. - Вы слышали его?! Он не молил о пощаде! Он не просил спасти его! Он взял их пророка - их «Медиатора» - и разорвал, как гнилую тряпку! Он показал вам суть! Не церковь! Не порядок! Жалкого, трусливого уродца, мстящего миру за то, что он сам никому не нужен!
Ворон шагнул вперёд, его фигура, огромная и седая, оказалась центром затихшей площади.
- Они думали, что убьют нашего пророка, показав его сломленным! А он использовал их же цепи, чтобы задушить их бога! Он выбрал путь воина - путь потери! Он подставил свою плоть под их иглы, чтобы его слово, его ПРАВДА, дошла до нас! Чтобы мы увидели врага без масок! Чтобы мы поняли - мы боремся не с системой! Мы боремся с болезнью! Со слабостью, прикрывшейся цифрами!
Он поднял руку, сжатую в кулак, к чёрному экрану.
- Они погасили картинку! Потому что им нечего больше показать! Их культ рассыпался в пыль от нескольких слов! От одной правды! Так чего же мы ждём?! Если один привязанный к стулу человек может разнести их храм в щепки одним лишь словом - то что сделаем МЫ, когда возьмём в руки оружие?! Когда пойдём выбивать эту заразу из нашего дома?!
Гул на площади переродился. Из хаоса отчаяния родился новый звук - низкий, рокочущий, единый гул решимости. Искры в глазах разгорались в огонь.
- Он проложил нам путь! - гремел Ворон, и в его словах теперь звучала не просто ярость, а торжественная, жестокая уверенность жреца, объявляющего волю богов. - Своей болью! Своей правдой! Он взял на себя их яд, чтобы мы увидели слабое место! Теперь - НАША очередь идти по этому пути! Чтобы забрать наших! Чтобы выжечь эту ложь дотла! За Яна! За Улу! ЗА ТОРГ!
И последние слова потонули в рёве, который был уже не криком толпы, а клятвой. Клятвой, данной в свете погасшего экрана, перед лицом чёрной дыры, которая уже не пугала. Потому что из этой тьмы только что пробился свет - жёсткий, беспощадный и очищающий свет правды. И за ним уже виднелась дорога. Путь Воина. Райдо.
И Ворон, повернувшись от площади к своим людям, уже отдавал не эмоциональные приказы, а чёткие, холодные директивы. Охота кончилась. Начинался поход.
Глава 38. Затопленный Ковчег.
Экран погасили.
В «Ковчеге» воцарилась не тишина, а именно отсутствие звука - вакуум, в котором застыли даже собственные мысли. Секунду назад на мониторах пульсировало лицо Яна, изрыгающее яд правды, а теперь - лишь чёрное зеркало, отражающее их собственные, искажённые недоумением лица.
Адепты замерли на своих постах. Оператор у пульта бессмысленно тыкал в кнопки. Охранники у сцены переглядывались, в их глазах, всегда пустых, как у роботов, мелькнуло что-то новое - растерянность. Скрипт кончился. Протокол не предусматривал такого развития событий. Их Медиатор, голос которого всегда звучал в эфире ровно и безошибочно, только что был публично раздет, унижен и назван… Витюшей. Жалким насильником. И главное - в ответ не последовало ничего. Ни опровержения, ни приказа, ни даже гневной тирады. Была только эта оглушающая тишина и чёрный экран.
«Медиатор… - прошептал кто-то у пульта, - Медиатор не отвечает. Канал чист».
Это прозвучало как приговор. Если Медиатор не отвечает - значит, у него нет ответа. Значит, слова Яна попали в цель. Значит, их безупречный алгоритм дал сбой в самом главном звене - в вере.
Началась тихая, методичная паника. Не крики, не беготня - а именно сбой в программе. Адепты смотрели друг на друга, ожидая указаний, которых не было. Кто-то первым нарушил протокол и отвёл взгляд от монитора. Потом другой. Хаос начался с мелочей: забытая включённая рация зашипела пустым шумом; один из оперативников, не дожидаясь команды, нервно отсоединил кабель питания от прожектора.
- Что делать? - спросил молодой адепт у старшего, того самого, что вёл трансляцию. В его голосе не было страха, лишь путаница машины, получившей противоречивые команды.
Старший, бледный как стена, смотрел на чёрный экран. Обратный отсчёт на таймере тикал, приближаясь к нулю. Что должно было случиться в ноль? Какое следующее «доказательство»? Никто не знал. План предполагал триумф, капитуляцию Торга, а не… это. Не публичное самоубийство культа.
- Прервать, - хрипло сказал старший, принимая первое самостоятельное решение в жизни. - Прервать всё. Глушить эфир. Его… - он кивнул в сторону сцены, где в инвалидном кресле, обмякший после речи, сидел Ян, - его убрать. В подсобку. К другой.
Это было бегством. Признанием, что инструмент сломался и стал опасен. Что его слова - это вирус, и его нужно изолировать.