И главное — в этом химическом коктейле была формула. Состав места, где Кирилла готовили к «процедуре». Не подвал. Не гараж. Место с принудительной вентиляцией (лёгкий, постоянный сквозняк в ощущениях), с гладкими, непористыми поверхностями (отсутствие фонового «эха» старой штукатурки, дерева), с постоянным, низкочастотным гудением промышленного оборудования. И повсюду - тот же химический запах, только в десятки раз сильнее. Запах клинической смерти, предшествующей физической.
Ян дернул руку, будто коснувшись оголённого провода. Он сидел, тяжело дыша, а в сознании, будто на рентгеновском снимке, светилась геолокация.
Он понял. Убийца не просто отрезал руки. Он проводил демонтаж. И для этого нужно было место, которое можно вымыть до скрипа.
И он знал, где искать такие места. Не в подворотнях. А на заброшенных объектах медицинского или научного профиля. Санатории, небольшие НИИ, стоматологические клиники, остановленные в период «оптимизации». здравоохранения. Те, что расположены на окраинах, в тишине. Те, куда можно провести человека, не вызвав вопросов. Те, где до сих пор могла остаться часть оборудования и главное - атмосфера бесстрастной, технологичной стерильности.
Подростки снова засмеялись, эхо прокатилось по трубам. Ян поднялся. Теперь у него был не образ убийцы. У него был химический отпечаток его мастерской. Он должен был искать не человека. Он должен был искать место, которое пахнет болью, отмытой до скрипящей чистоты. Это был ужасающий, но чёткий путь.
Но ему нужны были еще вектора, которые сложившись, укажут ему одну конкретную точку на карте. Эти вектора он возьмет у тех, кто больше ничего уже не может дать в этой жизни.
С активным участием ИИ в жизни людей более широкими и уверенными шагами начала двигаться и фарма.
Препарат назывался «Клиренс». Белые, матовые капсулы без опознавательных знаков, в блистере с логотипом «ЭХО-Фарм». Фельдшер, девушка с кукольным лицом и пустыми глазами, выдала их со стандартной улыбкой:
«Для коррекции фоновой тревожности. Одна капсула в сутки. Восстановит баланс».
Первые дни на прописанной дозе были похожи на жизнь в аквариуме с непробиваемым стеклом. Мир не изменился. Но все его краски, все звуки, все тактильные вибрации доходили до Яна через толстый, мягкий буфер.
Конвейер на заводе больше не резал слух. Вещи в его руках шептали, а не кричали. Панический шум города стал похож на отдалённый прибой. Это было невероятное, головокружительное облегчение. Он впервые за много лет выспался. Проснулся не разбитым, а просто усталым. Это была стабильность. Это была ложная норма.
«Клиренс» был умным. Он не просто гасил всё подряд. Он работал как система шлюзов в плотине. Он приглушал внешний шум, но оставлял нетронутым рациональное мышление, память, волю. Это было хуже. Потому что теперь Ян со всей ясностью наблюдал, как его отключают от мира.
Через пару дней Ян закинулся двумя белыми капсулами.
Белая тишина «Клиренса» в двойной дозе была не подавлением, а перепрошивкой. Эмоции не исчезали - они становились отдельными файлами, которые он мог открывать, изучать и закрывать по необходимости. Паника от прикосновения к вещам превращалась в набор данных: состав страха, его температура, временная метка. Тело больше не сотрясали электрические штормы. Разум наблюдал за ними со стороны, как оператор за рядами бегущего кода.
Самое главное. Браслет «ЭХО-Синхрон» был обманут идеальным образом. Он фиксировал не имитацию нормы, а её цифровое совершенство. Сердцебиение - ровная синусоида в 68 ударов, как у спящего. Кожно-гальваническая реакция - устойчивый фон, лишённый пиков. Температура - постоянные 36.6. На графиках системы Ян Бежин превратился в прямую линию. Идеально предсказуемый. Идеально стабильный. Бесполезный для анализа как аномалия и, следовательно, невидимый.
Дальше Ян действовал как археолог цифровых руин. Он просеивал локальные студенческие паблики и чаты общежитий, ища не новости, а тишину - аккаунты, которые перестали обновляться в конкретную, роковую дату. Так он наткнулся на страницу Геннадия Слепцова. Сверив имя с инициалами в новостной хронике преступлений, Ян начал рыть глубже.
Аккаунт был кривым зеркалом несостоявшейся жизни: мемы про сессию, три давних фото в общаге, подписка на паблик «Киберспорт - это жизнь». Последний пост, датированный днем отчисления:
«Всё. Вышибают с общаги. Кто возьмёт на пару дней?».