В комментариях - два равнодушных «жесть» и одно предложение «иди к ректору». Больше ничего. Система стерла его из своих списков, а цифровой мир - из своих лент.
Ян стал изучать окружение. Вычислил соседа по комнате - Диму, который всё еще числился в университете. Его страница была живой: посты о лабах, сторис с парковки. Ян создал временный аккаунт с нейтральным именем и написал:
«Добрый день. Это Сергей, дальний родственник Гены Слепцова. Семья все еще пытается понять, что случилось. Вижу, вы с ним жили в одной комнате. Не могли бы вы помочь? Хочу просто забрать его личные вещи, если они ещё там. Готов компенсировать время.»
Последняя фраза была, очевидно, самой действенной.
Ответ пришёл через час: «Офигеть. Давно его ищете? Вещи… Кажется, часть ещё в шкафу валяется. Но комната уже на двух других. Заходите после шести, я буду».
Вечером Ян стоял у двери комнаты 514. Его тошнило от предстоящего контакта, но путь был выбран. Дверь открыл долговязый парень в мешковатом худи - Дима. В комнате за его спиной горел монитор, шумел вентилятор.
- Сергей? Заходи. Да, тут его барахло… Они не все забрали. Сам не знал, куда деть.
Ян вошел, стараясь дышать ртом. Воздух был густым от запаха дешёвого дезодоранта и старого страха - того, что исходил не от Димы, а как будто впитался в стены. Страх оказаться на улице. Унизительный, студенческий.
- Вот этот шкаф его был, - Дима ткнул пальцем в старую «стенку». - Берите, что найдете. Только давайте быстрее, а то ребята скоро придут.
Ян открыл дверцу. Внутри висела одинокая рубашка в клетку, лежала стопка конспектов и, на самом дне, - потрёпанный картонный планшет с мятыми листами формата А4 под зажимом Идеальный артефакт, который проигнорировала цифровая система.
- Это он на отработку брал, - буркнул Дима. - Хотел в статисты податься.
Ян кивнул, беря планшет. Ему было не важно, что написано на листах. Он хотел услышать, что скажет сам предмет. В пальцах сразу возникло знакомое, тошнотворное ощущение - слоеная смесь.
Первый слой (Геннадий): тревожная, лихорадочная энергия. Желание успеть, доказать. Следы пота на тыльной стороне. И - резкая, обрывающаяся нить. Ощущение сбора вещей в спешке. Не паника, а усталая покорность: «ну, и ладно».
Второй слой (чужой): И здесь он был. Тонкий, едва уловимый, но кристально ясный. Планшет кроме Геннадия кто-то брал в руки. Не Дима. Чужая хватка была уверенной, звучавшей злобой и раздражением.
Ян закрыл глаза, усиливая контакт. И поймал то, что искал. Тот, кто брал планшет, делал это в перчатке. Но не в латексе. В чём-то более плотном, техническом.
- Спасибо, - хрипло сказал Ян, забирая планшет. - Это всё, что нужно.
На улице он прислонился к холодной стене общежития. Теперь у него было две точки на карте: химический след из коллектора и химический след с вещи жертвы. Они не совпадали по базовому составу, различались в деталях, но были как отпечатки пальцев с одной руки.
Вывод был прост: убийца не просто забирал жертв. Он предварительно их отбирал. Контактировал с их средой, их вещами. Возможно, наблюдал. Составлял досье.
Наверняка есть место, где убийца хранит свои архивы и трофеи - предметы, которые грели и подсвечивали, подводили итог и вдохновляли на дальнейшее движение.
Ян сидел на краю своей кровати, держа в руках картонный планшет с потрёпанными углами. Синяя папка для бумаг, зажим, несколько листов, исписанных небрежным почерком. Ничего цифрового. Только бумага, картон и следы карандаша.
Он положил ладонь на шершавую поверхность обложки. Ян не стал погружаться с головой - двойная доза «Клиренса» создавала ровный, аналитический фон. Эмоции приходили не как волны, а как чёткие сигналы.
Первым пришло раздражение. Острое, колючее, подростковое. Чужая уверенность, подпитанная курткой с логотипом. Ощущение мелкой власти. Ян видел внутренне, как Гена раздувался от важности, входя в чужое пространство.
Потом - смена тона. Резкий перелом. Агрессия. Но не горячая, не яростная. Холодная, контролируемая, почти профессиональная. Тот, на кого она была направлена (хозяин квартиры), не кричал в истерике. Он... защищал. Защищал что-то хрупкое, техничное, связанное с...
И тут, сквозь пелену раздражения Гены, проступили запахи. Не воспоминания о них, а их эссенция, впечатанная в бумагу, впитавшаяся в картон от близкого контакта с одеждой статиста.
Кисловато-горький, едкий - проявитель. Метол, гидрохинон.
Резкий, уксусный - стоп-ванна или закрепитель (гипосульфит).
Слабый оттенок пыли, плесени и... медицинского спирта.
Перед внутренним взором Яна встали образы и таблички. Коричневые стеклянные банки с потёртыми этикетками, написанными от руки или на печатной машинке. «Проявитель D-76». «Фиксаж». И фоном - белые кафельные стены, решётки вытяжек, красный тусклый свет.