Он вводил фильтры: возраст: 18-25, мужской пол, сектор: серый, индекс: ниже 30 и падающий. Алгоритм услужливо выплёвывал десятки анкет. Большинство он отсеивал сразу - там были просто несчастные, сломленные, «мягкий брак». Его интересовали другие. Те, в чьих данных сквозила неприкаянная дерзость, глупая амбиция или, как у Геннадия, иллюзия причастности к системе.
Рэм не боялся контроля системы ЭХО. Перед ней он не считал нужным прятаться: они воюют на одном поле. И он - ее холодное орудие.
Его мысли текли ясно и рационально, как алгоритм:
«Объект 7Г-22. Геннадий Слепцов. Низший индекс: 19. Падение за последний квартал: 42%.
Признаки: социальная неадаптивность, иллюзорное самомнение, основанное на причастности к системе, которую он не понимает. Реакция на коррекцию - агрессивно-трусливая. Не способен к рефлексии.
Совершил ошибку, вторгнувшись в моё пространство и попытавшись навязать мне свою некомпетентность. Типичный пример системного балласта, порождаемого несовершенством самой системы. Она создаёт таких, как он, но не имеет механизмов для их окончательной утилизации. Она лишь маркирует их, позволяя занимать ресурсы.
Это неэффективно. Я - эффективен. Я - логическое продолжение её воли. Я исправляю её упущение. Я провожу финальный аудит и вывод неликвидного актива из социального оборота. Я не равен системе. Я - её необходимый хирургический инструмент, который она, по своей ограниченности, боится признать. После операции статистика станет чище на одну единицу шума. Я восстановлю баланс.»
Профиль Геннадия Слепцова был открытой книгой, которую Рэм прочёл за пять минут. Падение индекса еще до отчисления. Пару постов в тематических группах «ЭХО-Волонтёр» с самодовольными комментариями. Недавняя геометка - проверка в панельном доме на окраине. И главное - связь.
В списке «доверенных контактов» (ещё одна идиотская опция системы) значилась девушка, Алина. Её профиль дышал наивным жизнелюбием: фото с прогулок, селфи, отметки о посещении «неофициальных городских квестов» - модного среди маргинальной молодёжки развлечения по исследованию заброшенных мест.
Рэм почувствовал лёгкое, знакомое удовлетворение. Схема сработала. Он не просто нашёл цель. Он нашёл идеальную приманку.
Он выбрал кадр с особой, почти ритуальной тщательностью. Ранее Рэм отснял несколько плёнок на территории заброшенного НИИ Биохимии Почв. На одном из кадров, сделанном у главного входа с облупившейся вывеской, он смонтировал изображение Алины. Он не просто вклеил её лицо - он обработал снимок так, что фигура девушки выглядела призрачным наплывом на фоне суровых облезлых стен, словно проступившим воспоминанием.
На обратной стороне фотобумаги, гладкой и холодной, его безупречный почерк вывел:
«Алёна. НИИ на ул. Энтузиастов, 8. Корпус «Б», цокольный этаж.
Квест «Обнуление». 22:00.
Только для тех, кто понимает.
Не свети. - К.»
Расчёт был безупречен и теперь носил личный, почти сакральный оттенок. Рэм с удовольствием отмечал факты:
Личный, аналоговый артефакт в цифровую эпоху - найденная на улице фотография - это шок, тайна, уникальность.
Её не перешлют в мессенджере. Её спрячут.
Игра на тщеславии. Гена, только что униженный системой (пониженный индекс) отчаянно нуждался в самоутверждении. «Квест для избранных» - прямой укол по этой потребности.
Привязка к знакомому объекту. Алина - его «доверенный контакт». Её лицо на фото вызовет не страх, а любопытство и ревность. «Что она там делает? Почему без меня?»
Полное отсутствие цифрового следа. Ни сообщений, ни геометок. Только бумажка.
Её можно уничтожить в секунду.
Рэм не стал подбрасывать фото у общежития. Это было слишком случайно. Он проследил за Геннадием два дня, выявив его маршрут: общежитие - дешёвая столовая - заброшенный сквер, где он тупил в телефон. Именно в сквере, на любимой Гениной скамейке, под треснувшей плиткой, Рэм и оставил свёрнутую в трубочку фотографию, прижав её камешком.
Он наблюдал издалека, через объектив другого «Зенита», когда Гена, придя на скамейку, нашел свёрток. Видел, как тот развернул фото, как его лицо сначала исказилось недоумением, а потом - азартной, глупой ухмылкой.
Гена огляделся, сунул фотографию во внутренний карман куртки и зашагал быстрее, уже не с опущенной головой, а с видом избранного, посвящённого в тайну.