Он чувствовал отвратительное, щемящее возбуждение. Не геройское. Не детективное. А археологическое. Он был грабителем могил, который копается не в земле, а в окаменевшей боли. Он шёл не для того, чтобы спасти следующих. Он шёл, чтобы понять. Потому что понимание - единственное оружие, которое у него осталось. Оружие, от которого тошнило.
Что ты взял в руки в тот раз, брат-селекционер? Не пилу. Нет. Что-то другое. Письмо? Фотографию? Подарок? Или просто посмотрел в глаза тому, кто тебя не увидел? И в тишине после этого взгляда родился тот самый, первый, несовершенный, кривой ноль. Твой личный манифест.
Завтра он пойдёт по новому следу. Не по химическому. По биографическому. Он будет искать не место, а связь. Самую старую. Самую рваную. Самую молчаливую в архивах системы «ЭХО».
На мониторе мелькали кадры с одного официального канала. После беззвучно раскрывающей, как рыба, рот ведущей появилась надпись в фирменных неоновых цветах
«ЭХО» ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЯ: БЕЗОПАСНОСТЬ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Я потянулся к пульту и прибавил звук.
Сгенерированный мужик, заглядывая в глаза Яну, начал вещать:
- Зафиксирована серия трагических инцидентов с гражданами, находившимися в сложной жизненной ситуации. Расследование ведётся с привлечением всех ресурсов.
Анализ показывает, что все пострадавшие добровольно отклонялись от протоколов безопасности системы и игнорировали рекомендации по социализации. Их низкие индексы свидетельствовали о нежелании использовать инструменты помощи «ЭХО».
Хитрый какие! Ян ухмыльнулся. Какое техничное смещение фокуса на жертв! Мужик продолжал:
- Для предотвращения подобного в будущем ускоряется внедрение программы «ЭХО-Сопровождение» для граждан группы риска. Им будут бесплатно предоставлены усовершенствованные браслеты с кнопкой экстренного вызова и автоматическим оповещением о входе в нерекомендованные зоны.
Временно, в целях вашей безопасности, расширяется сеть камер с распознаванием лиц в районах с низкой социальной активностью. Это позволит алгоритмам быстрее выявлять потенциально опасные ситуации.
«О, да! Усиление контроля под видом заботы. Все, как мы любим. Продолжай, дружище.»
- Безопасность - общее дело. Доверие алгоритмам и следование их рекомендациям - ваша лучшая защита. «ЭХО» видит угрозы. Но «ЭХО» также видит и тех, кто сознательно уходит из поля её защиты. Сделайте правильный выбор. Ваш индекс - это не оценка. Это уровень вашей связи с системой, которая готова вас оберегать.
Старая-добрая манипуляция. Очевидно, система обрулила проблему, но высосала из нее максимум пользы для себя.
И что в итоге? Система не объявляет войну маньяку. Она использует его как инструмент. Во-первых, чтобы запугать низкоиндексных: «Выходите из тени, под нашу защиту, иначе вас найдёт не алгоритм, а нечто худшее». Чтобы оправдать усиление тотального контроля и ускоренное внедрение браслетов-ошейников. И, конечно, снять с себя ответственность, обвинив жертвы в «нелояльности».
Ян вышел на балкон. Воздух был холодным и острым. Где-то там, в этой паутине из стекла и бетона, его двойник по несчастью, мастер тихих исправлений, тоже, возможно, смотрел в ночь. Два аутиста от боли: один - чувствующий слишком много, другой - чувствующий только свою, вывернутую наизнанку, правду.
- Давай, тварь, - бросил Ян в ночь, закуривая. - Покажи мне своё самое первое гнилое место. Я его понюхаю. Я его почувствую. А потом... потом посмотрим, кто из нас лучше разбирается в твоём любимом материале - в человеческом отчаянии. Ты его классифицируешь. А я в нём живу.
Это была не храбрость. Это была последняя, отчаянная ставка циника, который понял, что чтобы выжить в мире, где всё считается, нужно научиться считать быстрее и глубже всех. Даже если считать придётся чьи-то крики, навсегда вмёрзшие в тишину. Начиная с самого первого.
Ян откинулся на спинку стула. Экран смартфона в его руке был единственным источником света в потёмках, выхватывая из мрака усталое лицо, тени под глазами и нервный шрам в уголке рта. Он методично, с тупым упорством крысы в лабиринте, вбивал в поиск имена из сводок. Скудные, обезличенные строчки. «Молодой мужчина, 22 года...», «без определённого места жительства...», «индекс ниже 20...». Безликий человеческий шум, который система отметала в сторону как статистическую погрешность. Какой из них был первым? Кто запустил эту безумную конвейерную ленту утилизации?