Часто Ян говорил как сценарист, превращающий каждую сцену в перегруженную смыслами и посылами новеллу. Его фразы врезались в память целиком, со всеми метафорами, акцентами и подсвеченными образами. Собеседников завораживал этот спектакль, но он чувствовал их отстраненность. Одни считали его позером. «Э, чел, меньше пафоса!» - слышал он. Для других его язык был не до конца понятен, как наречие чужестранца.
Вадим принимал Яна как есть, в некоторые моменты даже получая удовольствие от громоздких словарных конструкций. Он тяжело вздохнул и хлопнул его по плечу.
- Ладно, хватит. Пора на линию. Нашу с тобой душу пока ещё не выскребли до блеска. Кой-какой мусор внутри ещё остался.
Он поднялся, отряхивая спецовку. Ян же ещё минуту сидел неподвижно, глядя в пустоту. Его взъерошенный силуэт - идеальный портрет аномалии в мире, который стремится к безупречному, безликому глянцу.
Смена выдохлась тогда, когда город уже переварил основную массу своих обитателей, упрятав их в герметичные капсулы домов для ночной подзарядки в иллюзии комфорта.
Переулок, проложенный между глухими стенами цехов, был пуст. Только три фигуры нарушали его безжизненную геометрию: Ян, Вадим и Виктор - мужчина за пятьдесят, с лицом, как выветренный песчаник. Они брели, не спеша, к светящейся вдали пасти метро, и их шаги отдавались эхом в давящей тишине.
Ян шёл, засунув руки в карманы, его тёмные волосы, непослушные и густые, будто жили своей жизнью на уличном сквозняке. В целом, его внешность была по классике «приятная большинству», но с чертами, выдавшими его внутренний бунт еще до того, как он сам его осознал. Экономные движения были обманчивы, готовые в любой момент взорваться резкостью. Он с детства выглядел «недообработанным аристократом». Утонченность в его чертах располагала, но, вместе с тем, включала у окружающих режим настороженности. Испорченная (или дополненная) какой-то неидеальностью, она посылала сигнал возможной опасности, как от затаившегося психа.
Он часто слышал, как кто-то из младших грузчиков за спиной шептал: «Смотри, прынц-недотрога». Они не понимали, что его отчуждённость - не высокомерие, а щит. Каждое рукопожатие, каждое случайное касание вещей в раздевалке было для него шквалом чужих эмоций - усталости, злобы, отчаяния, которые впивались в кожу, как занозы.
- Ну что, пацаны, Ну вот и всё. Люди - по норам, а мы - как придорожная пыль. - Виктор прикрыл ладонью огонек зажигалки и закурил.
- Всё проще, Виктор, не пыль. Мы - тихий сброс системы. Фоновый шум, который все научились не слышать.
Все трое сжались от внезапного порыва холодного ветра, пробирающего до костей.
Ян поднял взгляд на освещённые окна многоэтажки в конце переулка.
- Это аквариумы для прикормленных душ. Им там не страшно. Они даже не подозревают, что одиночество - это не когда никого нет рядом. А когда тебя некому заметить.
Виктор насмешливо хмыкает. Он считал Яна точной иллюстрацией к фразе «Горе от ума».
- Потерпи, братан. - прошипел Вадим. - Через час и ты будешь по ту сторону стекла в своем уютном аквариуме.
- Я не за стеклом, Вадя. Я - трещина в этом стекле. И через меня дует. Всем нам дует.
Стало ощутимо холоднее, и трое скитальцев продолжили свой путь в безразличном городе, чьё одиночество было таким огромным, что его не могла бы заполнить даже толпа.
Над входом в подземку мерцала неоновая реклама «ЭХО».
- О, пацаны, любуйтесь! - Виктор хрипло кашлянул, тыча грязным пальцем в сияющий логотип. - Наш новый светлый путь. Говорят, скоро эта штука решит, кому дышать, а кому - в утиль.
- Может, и к лучшему, - устало проворчал Вадим. - Всё равно мы здесь - как гвозди в супе. Ни вкуса, ни пользы.
- Сомневаюсь, что к лучшему. Выключение из людей - включение в функциональные единицы. Скоро наш главный жизненный выбор будет заключаться между серой униформой и тёмно-серой.
- Не сильно большая разница с тем, что есть сейчас. - Виктор бросил сигарету в урну и нырнул в яркий, дышащий бескислородным теплом зев метро.
- Будущее подкрадывается осторожно. Сейчас оно неравномерно распределено. Мы не заметим, как окажемся в мире, который больше не будет нуждаться в душах. Только в функциях. - Ян набрал в легкие холодный свежий воздух и тоже шагнул в подземелье.
Квартира выглядела еще более уставшей, чем ее хозяин. На подоконнике догорала дешёвая сигарета. Ян бездумно листал ленту, пока на экране не всплыло уведомление с мягким, обволакивающим звуком.
Экран смартфона мерцал неоном и ванилью:
«ЭХО-Антистресс. Ваш персональный хранитель. Возьмите под контроль свою жизнь.